Не имея никаких причин более задерживаться Бак сдавил коленями коня, побуждая его двинуться вперед.

– Как, вы сказали, вас зовут? – крикнул обернувшись Эрхарт.

– Я не говорил. Меня зовут Бак Скотт.

– Так вот, Бак Скотт, мне бы весьма пригодился хороший помощник, хотя бы для того только, чтобы принимать роды. Это освободило бы мне руки для более срочных дел.

По спине Бака пробежал холодок. На мгновение у него возникла дикая мысль, что все это подстроила Анника, однако он тут же выбросил ее из головы, поняв, насколько невероятно подобное предположение. Он огляделся. Солнце уже закатилось, и все вокруг выглядело серым.

– Я не врач. Я охотник на бизонов.

Эрхарт рассмеялся.

– Когда это отсутствие диплома мешало кому бы то ни было к западу от Миссисипи заниматься врачеванием, если он чувствовал к этому хотя бы малейшую склонность? Я видел ветеринара, который удалял аппендикс, знал белошвейку, которая засунула кишки человеку обратно в разорванный живот и тут же быстренько его зашила. – Эрхарт дернул за поводья, и его лошадь рванулась вперед. Уже отъехав, он крикнул Баку через плечо: – На твоем месте, сынок, я бы перестал охотиться на бизонов, которые здесь давным-давно перевелись.

Пришпорив коня, Бак помчался вперед так, словно за ним гнались все исчадия ада. Но ни цокот копыт, ни скрип седла под ним не могли заглушить звучащих в его мозгу прощальных слов врача.

– Эй, мистер, не купишь мне чего-нибудь выпить?

Бак выпрямился и тыльной стороной ладони вытер рот. Облокотившись о стойку бара, почти вплотную к нему стояла блондинка – юная на вид, но явно с большим жизненным опытом, о чем недвусмысленно свидетельствовал ее циничный взгляд. Ее украшенное оборками желтое платье с большим вырезом держалось на одних только тоненьких лямочках, и одна из них сейчас спустилась, оголив ей плечо.

– Ты меня слышишь, мистер?

– Отлично, – буркнул Бак. Он влил в себя уже несколько порций виски, но все еще был достаточно трезв, чтобы ощущать боль. И сейчас, в довершение ко всему, к нему пристала эта девица, которую, благодаря ее светлым волосам и юному личику, он мог бы принять за Аннику, если бы прищурился и взглянул на нее под соответствующим углом. Однако оттенок волос у них был совершенно разным. У Анники они были золотистыми как мед, тогда как у этой девицы – ярко-желтыми и завитыми в такие мелкие кудряшки, что казалось, они стоят дыбом у нее на голове. И у них был какой-то жеваный вид. Но так как она, похоже, была женщиной, способной за деньги позволить мужчине делать с собой что угодно, то вполне возможно, кто-то проделал с ними именно такую операцию.

Отвернувшись от блондинки, Бак вновь облокотился на стойку бара и уставился в свой стакан с виски. Но не нашел никакого облегчения в лицезрении янтарной жидкости. Залпом опрокинув стакан, он поднял глаза к зеркалу за стойкой бара и принялся разглядывать отражавшихся в нем посетителей салуна. Все они, похоже, тщательно избегали смотреть в его сторону. Вероятно, подумал он, они видели, как он дрался с Кейсом Стормом, или слышали о их драке, и сейчас предпочитали держаться от него подальше.

Он опрокинул очередной стакан и случайно поймал в зеркале свое отражение. Поставив пустой стакан на стойку, он вгляделся в себя. Рана у него на губе еще не вполне затянулась, но опухоль на щеке спала. Его борода заметно отросла и стала гуще. Интересно, мелькнула у него мысль, сколько пройдет времени, прежде чем она станет такой же длинной и густой, как у Старого Теда? Несколько лет?

Долгих, одиноких лет…

Прекрати! Ты сделал свой выбор. Так было лучше для всех.

Он надвинул шляпу на самый лоб, чтобы не видеть в своих глазах выражения беспредельной тоски. Но он не мог с такой же легкостью избавиться от терзавших его мыслей или от воспоминаний о лице Анники, каким оно было в ту минуту, когда они прощались.

Каково это – чувствовать себя величайшим трусом на свете?

В эту минуту он чувствовал себя настолько отвратительно, что, вероятно, избил бы до смерти любого, кто осмелился бы к нему сунуться. Но как справиться с собственными угрызениями совести?

Она сказала, что любит тебя. Что готова ехать с тобой хоть на край света.

Назад в его хижину в Блу-Крик после той Роскоши, к какой она привыкла?

Она сказала, у нее столько денег, что их ей хватит до конца дней.

Но их было недостаточно, чтобы принести цивилизацию в горы. Недостаточно, чтобы избавить от чувства, что ты отрезан от всего мира, которое способно со временем свести тебя с ума. Недостаточно, чтобы купить меня.

Какая разница, когда ты сам не задумываясь купил бы ее, если бы у тебя были деньги.

Он с грохотом поставил пустой стакан на стойку бара. Дородный бармен вздрогнул и тут же поспешил к нему. По тревожным взглядам, которые бармен бросал на него, Бак понял, что он не забыл вчерашней драки.

– Еще одну порцию, мистер?

Бак покачал головой.

– Я ухожу.

Отвалившись от стойки, он повернулся лицом к залу и мгновенно увидел направлявшегося к нему одноглазого начальника полицейского участка.

Через мгновение одноглазый старик облокотился на стойку бара рядом с ним.