Анника оглядела убогую комнату с жалкой обстановкой и задалась вопросом, какой же заработок представляется Баку «достаточным».

Мой брат владеет ранчо. Он пытается разводить бизонов, и, я, уверена, ему нужны работники. Вы с вашими знаниями…

– Я знаю, как убивать их, мисс Сторм. Кроме того, неужели вы думаете, что Кейс Сторм встретит меня с распростертыми объятиями? – Он рассмеялся подобной мысли. – Да мне еще повезет, если он не всадит в меня пулю, прежде чем я успею объяснить, что вся эта история произошла по ошибке.

Покрошив яичную скорлупу, Анника смешала ее с кофе и всыпала нужное количество в кофейник. Он прав, подумала она. Что бы она ни говорила, она не могла представить, что брат предложит Баку Скотту работу после всего того беспокойства, которое по вине этого самого Бака Скотта ему пришлось претерпеть. Она знала, что такое было не в характере Кейса, и почти как наяву услышала, как эти двое орут друг на друга. Не могла она представить и Бака Скотта, живущего в городе вроде Шайенна и соблюдающего строгие правила и законы общества. При мысли о Баке, одетом в твидовый костюм, она едва не расхохоталась. Но Анника твердо верила в то, что человек может стать тем, кем захочет, и решила придумать, чем Бак Скотт мог бы заняться в Шайенне.

Отвлекшись от своих мыслей, она обнаружила, что Бак снова пристально смотрит на нее.

– На что вы смотрите?

Он начал помешивать кашу.

– Да вот размышлял, почему вы тратите время на то, чтобы придумать, как я могу зарабатывать на жизнь, живя в городе с Бейби. По-моему, после того, как я с вами поступил, вас не должно волновать, что с нами будет.

Анника задавала себе тот же вопрос. Она попыталась, не говоря правды, найти ответ, который удовлетворил бы Бака.

– Бейби нужен приличный дом.

– А этот разве не приличный? Голубые глаза смотрели на нее с вызовом.

– Если вы в состоянии заботиться обо всех ее нуждах, зачем было писать Алисе Соумс?

Не желая признавать, что он уже сожалеет о затее с женитьбой на Алисе Соумс или вообще на ком бы то ни было, Бак попытался перевести разговор на другое.

– Почему вы не следите за кофе?

Анника отвернулась. Бак подумал о ее словах и, как ни неприятно ему было, вынужден был признать, что во многом она права. Если он не найдет женщины, которая согласится жить с ним, то ради того, чтобы оставить у себя Бейби, ему придется перебраться поближе к городу и найти кого-нибудь, кто присматривал бы за ней. Ну а он сам? Что он сможет делать в Шайенне или любом другом месте? Он вспомнил строчку из старого стихотворения: «И швец, и жнец, и на дуде игрец». На что еще он был способен кроме охоты, свежевания и разделки туш? С четырнадцатилетнего возраста он только этим и занимался да еще смешивал различные домашние снадобья, о которых узнал от матери.

Накладывая на тарелку кашу, он подумал, что из другой женщины, более приспособленной к жизни, чем Анника, он бы сумел сделать хорошую жену. Он наблюдал, как она осторожно льет в кофейник холодную воду, чтобы осадить зерна.

Анника выпрямилась и, увидев, что он смотрит на нее, покраснела, затем отвернулась.

– Если вы отвернетесь, я оденусь.

– На вас уже две рубашки. Что там можно увидеть?

– Я не виновата, что мне не во что одеться. Если бы здесь был хотя бы один из моих больших чемоданов, я смогла бы надеть что-нибудь теплое, а так я только пытаюсь согреться. – Она уперла руки в бока, и он понял, что опять разозлил ее. – Не думаете же вы, что мне не хочется переодеться в чистое? Я представить не могу, что мне придется ходить в одном и том же, пока вы не отвезете меня назад. Одежда на мне уже грязная, я сама грязная, и…

– Знаю, знаю. Вам все здесь противно.

Она скрестила руки на груди и кивнула.

– Именно.

– Почему бы вам не помыться?

Она уставилась на него с изумлением и недоверием, не смея надеяться на подобную роскошь.

– Где?

– Прямо здесь перед огнем. Я принесу ванну после завтрака.

– А что будете делать вы, пока я буду мыться?

– Я не буду обращать на вас внимания. Что за переполох? У меня были две сестры.

– А у меня есть брат, но вы не мой брат.

– Да. Я не ваш брат.

– Итак, куда вы пойдете, когда я буду мыться?

Он хотел сказать, что никуда, но решил уступить.

– Пойду проверю ловушки. Метель прекратилась.

– Хорошо. Я закрою дверь, пока вас не будет.

– Дверь без замка. Мы рады любому, кто бы ни пришел. Здесь нечего брать, – тихо сказал он.

Анника невольно взглянула на Бейби, спавшую на огромной кровати.

Догадавшись, о чем она думает, Бак добавил:

– В глухих местах двери никогда не закрываются.

– Но не тогда, когда я моюсь, – твердо сказала Анника.

Бак поглубже надвинул капюшон куртки и замысловато выругался, не опасаясь никого оскорбить, поскольку рядом никого не было, кроме его лошади и привязанного к ней мула. Четвертое утро подряд он уходил из дома, давая Аннике возможность вымыться. Он проклинал себя за то, что с самого начала согласился выполнить ее требование. Каждое утро она напоминала ему, чтобы он не возвращался подольше, и обычно он не возражал, проверяя в это время капканы, расставленные по всей долине. Но сегодня было холодно, как в могиле эскимоса, и, кроме того, он никогда не ставил капканы столько дней подряд.