– Теперь я понимаю, что был не прав, – признал он. – Сегодня утром я едва не потерял вас обеих. Ни одна нормальная женщина не заслуживает того, чтобы жить в такой глуши. И Бейби тоже. – Бак сунул руки в карманы и подошел к камину. Остановившись там, он положил сжатые в кулаки руки на каминную полку и стал вглядываться в огонь. – Подумайте над этим. Я не давлю на вас. Но, если вы откажетесь, мне придется искать кого-то другого.

По прошествии двух дней Анника наотрез отказалась оставаться в постели. Бак денно и нощно лечил ее горло и простуду Бейби, забывая о собственных удобствах и здоровье. Наконец, когда он, судя по его виду, уже едва не падал с ног от усталости, Анника решительно заявила:

– Вы хотите тоже заболеть или все-таки будете вести себя разумно и позволите мне встать и ухаживать за ней, чтобы вы смогли отдохнуть? Дайте, пожалуйста, мою одежду.

На лице Бака отразилась нерешительность, но, подумав немного, он подал Аннике ее дорожный костюм шоколадного цвета и, даже не извинившись, высыпал в руки пригоршню круглых блестящих пуговиц. Анника скептически посмотрела на него, стараясь не думать о том, как он срывал с нее жакет.

Не говоря ни слова, он принес ей коробку со швейными принадлежностями, и она принялась пришивать пуговицы. Шитье не было ее сильной стороной, но она полагала, что сумеет справиться с таким несложным делом. Однако вскоре нитка сама по себе завязалась в узелок, и Анника в отчаянии застонала.

– Я согласен закончить это вместо вас, если после этого вы встанете, а я смогу ненадолго прилечь. – Бак стоял над ней, готовый помочь.

– Буду вам весьма признательна.

– Неужели ваша мать не научила вас шить?

– Она пыталась. Но она, до того как выйти замуж за моего отца, была профессиональной портнихой. А я была слишком медлительной, и ее учеба всегда кончалась тем, что она все доделывала за меня.

Он сел на краешек кровати, положив жакет на колени. Подняв иголку к свету, он послюнявил нитку, просунул ее в игольное ушко и медленно и аккуратно начал пришивать оставшиеся пуговицы. Не поднимая головы, он спросил:

– Сторм ведь не родной ваш брат?

Анника, не понимая, почему это его интересует, все же ответила:

– Он мой сводный брат по матери.

– Но он полукровка.

Наступило зловещее молчание. Бак поднял голову от работы.

– Тогда и я тоже, – спокойно проговорила Анника.

– Я этому не верю, вы выглядите совсем иначе.

– Я на четверть сиу. Моя мать голландка, а отец наполовину сиу.

Бак помолчал, словно обдумывая ее слова. Анника объяснила более подробно:

– Отец Кейса был настоящим индейцем сиу. Он умер до рождения Кейса.

Это были факты в том виде, в каком она их знала. Ее мать никогда не рассказывала ей об отце Кейса, сказала лишь, что ей тяжело вспоминать о нем и о том, как она жила до встречи с Калебом. Кейс, если и знал больше о своем происхождении, тоже ей ничего не рассказывал. Анника часто задавалась вопросом, почему пять лет назад Кейс внезапно уехал из дома и о чем они с Калебом ожесточенно спорили накануне его отъезда. И Калеб, и Аналиса сказали ей, что Кейс, если захочет, сам ей обо всем расскажет, и она уважала их решение.

– Значит, вы и Сторм росли вместе?

– Да, и что до меня, то я считаю его братом. Мы очень близки.

– Только он живет в окрестностях Шайенна, а вы в Бостоне.

– У него есть право жить своей жизнью.

Помолчав, Бак заметил:

– Как бы я хотел, чтобы вас не было в поезде в тот день.

Анника ответила не сразу.

– Если вы беспокоитесь из-за Кейса, не стоит. Как только мы попадем на его ранчо, я все ему объясню.

Он поднял глаза, услышав это «мы».

– Правда объясню, обещаю.

– Мне очень жаль, что все так получилось, Анника, вы мне верите?

У Анники потеплело на сердце, когда она услышала, что он назвал ее по имени.

– Да. – Она посмотрела на свои руки, потом снова подняла глаза. – Если уж мы начали извиняться, думаю, мне тоже надо извиниться за то, что я так безобразно вела себя все это время.

Он отложил ее жакет и пожал плечами. Углы рта тронула улыбка.

– Полагаю, вы вели себя так же, как повела бы себя на вашем месте любая богобоязненная женщина, если бы ее похитил такой ненормальный дикарь.

– Не клевещите на себя, Бак.

– Но это же правда.

– Похоже, вы никак не можете отказаться от этой мысли. Почему?

Он развел руками.

– Я уже говорил вам, что я из себя представляю. Охота, капканы, разделка убитых животных – все это часть меня и я часть всего этого. Кем еще я могу быть?

Наклонившись к нему, она тихо проговорила:

– Кем вы сами захотите.

Он скомкал в руках ее жакет. Взгляд ее светился искренностью, и он почти поверил ей.

Внезапно Аниика притянула его к себе и легко поцеловала в губы. Она сама не меньше Бака удивилась тому, что сделала, и чуть было не закрыла лицо руками, но пересилила себя и встретила его озадаченный взгляд, гордо вздернув подбородок.