– Не думайте ничего такого, Бак Скотт. Это благодарность за ваше извинение и ничего больше.

– Может, мне следует извиняться гораздо чаще. – Он слегка улыбнулся.

Она покачала головой.

– Не думаю.

Бак протянул ей жакет и встал. Прошло много времени, прежде чем они заговорили снова.

К вечеру Бейби стало хуже. Жар, не спадавший в течение двух дней, усилился настолько, что у девочки начались конвульсии. Бак, не теряя времени, вынес ее на улицу и опустил в снег, надеясь сбить температуру. Когда он принес Бейби назад, губы у нее были совершенно синими, а зубы выбивали дробь. Девочка была в полубессознательном состоянии и слабым голосом звала Бака, Анку, просила показать ей драгоценные пуговицы. Потом, измученная двухдневной борьбой с болезнью, затихла.

Наступил вечер, но Бак отказывался прилечь даже на минуту. Анника, как могла, приготовила тушеную лосятину. Бак, наблюдавший за Бейби, давал ей указания. К тому времени, когда она покончила со стряпней, ей и самой захотелось съесть тарелочку – ее отвращение к мясу прошло.

– Вы должны поесть, – сказала она, стоя за спиной Бака, готовая сменить его и обтирать Бейби теплой водой.

Он продолжал сидеть на бочке, которую пододвинул к кровати, склонившись над Бейби.

– Я не могу.

– Вы очень плохо выглядите.

Это замечание заставило Бака взглянуть на нее. Она кивнула.

– Да-да, чертовски плохо.

– Начали ругаться, мисс Сторм?

– Зовите меня Анникой, хорошо? А теперь идите к столу и поешьте.

– Я и в самом деле не голоден. По крайней мере сейчас.

Она опустилась на колени рядом с ним.

– Бак, вы сделали все, что могли. Вы поили ее чаем, приготовили шандровый сироп, ставили ей горчичники. Врач не смог бы сделать больше. Теперь остается лишь положиться на волю Божью.

– Раньше это никогда не срабатывало.

– Попытайтесь. И позвольте мне помочь.

Бак сдался. Передав Аннике мокрую тряпицу, которой он обтирал Бейби, он подошел к столу поесть тушеного мяса и галет, которые Анника ему положила.

Глаза Бейби были закрыты, кожа на веках была такой тонкой, что просвечивали тоненькие кровеносные сосуды. Она была чудесной малышкой, непохожей на всех, кого он знал в жизни. Невинная, очаровательная, общительная. Он и представить не мог, что с ним станет, если он потеряет ее по собственной вине.

Бак оттолкнул тарелку, положил руки на стол и, опустив на них голову, сделал то, чего не делал много лет – он стал молиться.

Холодный рассвет проник в комнату сквозь щели в ставнях, закрывавших окна. Воздух в хижине был спертым и душным, пропитанным запахом болезни. На столе у локтя Бака стояла тарелка с недоеденным мясом, подернувшимся пленкой жира. Анника, сидевшая на бочке у кровати, дремала, положив на кровать голову и плечи. Огонь в камине погас за ночь, и в комнате быстро становилось холодно.

Один из мулов, которому надоело искать траву под снегом, закричал, требуя свою порцию овса. Его крик разбудил Аннику. Она моргнула, прогоняя сон, откинула упавшие на лицо волосы, быстро повернулась посмотреть на Бейби и протянула к ней руку. Ребенок лежал так тихо и неподвижно, что она испугалась: вдруг вместо некогда теплой здоровой кожи она ощутит под пальцами холод смерти. «Пожалуйста, Господи, пусть этого не случится, – взмолилась она, – пусть ребенок останется жить». Кожа Бейби была прохладной, но далеко не холодной. Лобик был потным, золотистые кудряшки тоже повлажнели от пота. Где-то в течение ночи жар пошел на убыль. Анника встала и потянулась, разминая онемевшую спину. Ей не терпелось поскорее сообщить радостную новость Баку.

Она потерла руки, накинула поверх ночной рубашки накидку. Мул все еще истошно кричал, но даже этот крик не разбудил Бака. Анника стояла за ним, испытывая искушение протянуть руку и отвести со лба спутанные кудри, так же как она отвела кудряшки Бейби. Он заснул, не успев доесть мясо, сломленный усталостью, которой сопротивлялся так долго. Анника подумала, не выйти ли ей и не накормить ли самой назойливое животное, но сообразила, что Бака необходимо разбудить. Он испытает огромное облегчение, узнав, что кризис миновал.

Она протянула руку, собираясь похлопать его по плечу, и вспомнила тот вечер, когда так и не решилась этого сделать, – он тогда заснул в ванне. Сидя согнувшись над столом и погрузившись в сон, он все равно выглядел сильным. Она осторожно положила руку ему на плечо. Он не пошевелился.

Она легонько потрясла его, чувствуя ладонью тепло его кожи даже сквозь грубую ткань рубашки.

Он резко сел и, встряхнувшись со сна, как гризли, схватил ее за руку.

– Бейби?

Анника улыбнулась.