–  Меня интересует, - сказал Дерек, - не было ли в последнее время на рынке вашего товара значительного падения цен или, быть может, резкого изменения модных тенденций? Новых поставщиков, в том числе - частных? Уверен, вы с вашим опытом не оставили бы без внимания нечто выходящее за рамки… так сказать, обычного производственного процесса.

На тяжелом продолговатом лице гномки возникло выражение, которого я давно ждал. Напряглась и замкнулась. Включился внутренний монолог типа «почему я» и «лишнего бы не сболтнуть». И сиди гадай, какого оно рода, это лишнее: по нашему ли оно уголовному профилю, или же имеются в виду профессиональные секреты, могущие через нас уйти к конкурентам.

Друг мой, знаешь ли ты, что у нашей службы дурная репутация? Мы представители закона, облеченные властью, мы располагаем инсайдерской информацией, и что удержит нас от того, чтобы не попытаться обратить ее в деньги? Или, что скорее, расплатиться ею за услуги?

–  Много ли вы знаете о бриллиантах, молодой че… инспектор?

–  Что это способ, которым богатые мужчины могут быть поняты красивыми женщинами.

–  Ну, это не единственный способ, - она усмехнулась.
– Потому что, я надеюсь, вы не настолько циничны. И не настолько несчастны.

–  Мы сотрудники отдела по расследованию преступлений, совершенных посредством магии, мэм, - мягко заметил мой шеф-напарник.

–  Я магическими артефактами не торгую, - заявила мистрис Фанго, уцепившись за слово «магия».
– Они, разумеется, дороже, но я не могу позволить себе неприятностей на ровном месте. У меня тут только банальные твердые камушки, от которых знаешь, чего ожидать. Чистота и величина камня, и искусство гранильщика - сколько оно стоит, столько и стоит. Остальное - не мой бизнес.

–  А чем она так уж плоха, магия на камнях?

Ювелирша снисходительно усмехнулась.

–  Одной из обязательных дисциплин нашего ремесла является магический сопромат. Вы, без сомнения, привыкли бездумно пользоваться в быту мелкими заклинаниями, наговоренными на бумажку магами-ремесленниками. Почему они используют именно бумагу - вы в курсе?

–  Чем дешевле и недолговечнее материал, тем он восприимчивее к чарам. К тому же мы с вами говорим сейчас о ширпотребчарах, которые по определению должны быть одноразовыми, чтобы покупатель имел в них постоянную нужду. Это дает производителю постоянный доход. Немудрено, что бумажные ширпотребчары есть сфера приложения сил основной массы выпускников Магик-Колледжа. Предмет, на который наговорено долговременное заклятие, называется амулетом, и хотя такое возможно - амулет намного более трудоемок в производстве.

–  Я слышал также, - рискнул вставить я, - что сила заклятия зависит не только от носителя, но и от природной способности мага.

–  Да, не всякий маг управится со всяким материалом. Что же касается камней… - она помедлила.
– Маги - я имею в виду сильных магов!
– традиционно больше работают не с драгоценными, а с поделочными камнями именно потому, что такие камни намного меньше сопротивляются вмешательству извне. Возьмем, к примеру, бирюзу. Вы без сомнения знаете, - мы переглянулись, - что бирюза обладает собственной весьма сильной способностью отводить сглаз. Но сама по себе бирюза не столь уж редкий, и, прямо скажем, довольно мягкий в обработке минерал. Нежнейший жемчуг, страдающий от любого внешнего воздействия, включая непосредственный контакт с кожей - замедляет старение. Так и прочие камни, наиболее ценимые с точки зрения абсорбции магии: яшма, агат, хризолит, малахит, янтарь, и король литомагии - оникс. С другой стороны, у вас могут возникнуть серьезные трудности, если вы попытаетесь навязать камню свойства, не входящие в его исходный набор.

–  А поподробнее про исходный набор?

–  Помилуйте, инспектор, про это написаны книги. Сотни книг. Камни - как люди, обладают собственной способностью к магии. Заставить эту способность проявить себя, усилить ее до такой степени, чтобы проявления ее стали заметны - задача для умелого и талантливого литомага. Дело, знаете ли, в кристаллической структуре камня. Внедренная в таковую структуру магия либо разместится сгустками в ячейках кристаллической решетки, либо намотается на ее ребра. Во втором случае возникающая магическая индукция может существенно усилить свойства минерала. Идти поперек свойств камня, навязывая, например, бирюзе влечение к власти, а жемчугу - упорство в достижении цели бессмысленно, а зная, какая может быть отдача, если мастер не преуспеет - просто опасно.

–  И вы, - подытожил Рохля, - амулетами не торгуете. Чем же, по-вашему, более ценны или интересны, как вы их назвали, твердые камушки?

–  Мне импонирует то, что драгоценные камни магическому воздействию почти не поддаются, и самый устойчивый из них в этом смысле - алмаз. В этом смысле он практически так же неподатлив, как и при физической обработке.

–  Как же их тогда обрабатывают?

–  Алмазы гранят мелкими, менее ценными алмазами. Соответственно качества натуры литомага, решившего навязать алмазу свою волю, должны быть сравнимы с качествами алмаза. Таких магов мало. Я бы сказала, их почти нет.

–  Вот как, - протянул Рохля, как если бы не знал, что сказать.
– А существует ли минерал, заколдовать который невозможно в принципе?

–  Есть такой, - согласилась наша хозяйка.
– Никакие заклятья невозможно наложить на базальт. Он - третья опора мира, как первые две - добро и зло, а абсолютные вещи не меняют своих свойств. Потому они и абсолютны, если вы понимаете, о чем я.

Понимать-то понимаем, но насколько мы далеки с этим от цели…

–  Простите, мэм, - вмешался я.
– Есть ведь некий род заклятий, который может быть воспринят алмазом, ну и некоторыми другими минералами из высокоценных. Ну не то, чтобы легко, но…