Шансов на то, что подобные фрукты испытают раскаяние в тюрьме, станут на путь истинный, изменят свой нравственный облик и упорядочат свои сексуальные отношения с представительницами прекрасного пола нужного возраста, – было очень мало.

Знал Иван и другое: если в первом случае жертве насильников, как правило, удается выжить, то после отсидки сметливый ум может открыть золотое правило – мертвые молчат. Мертвые не дают показаний. Убийц-насильников ищут в первую очередь среди тех, кто сначала был только насильником.

Злость, отчаяние, унижение, накопленные за годы первой отсидки, позволяют им сделать этот шаг. Перейти совершенно на другой уровень игры с обществом. Вот такие кандидаты имелись у Ивана. И никому они были не нужны.

В любом городе найдутся милиционеры, которые расскажут о десятках таких случаев. Когда лидеры крупных и влиятельных диаспор отмазывают своих детей. Когда свидетели меняют показания. Когда потерпевшие, запуганные и материально стимулированные, «забирают заяву». Что может сделать получающий двести долларов в месяц милиционер? Только отбирать фрукты у торгующих на рынке. Это самая высокая степень его ответного могущества. Что он по-настоящему может, молодой парень, которого никуда не пристроили после армии родственники? Поступить к такой диаспоре на негласную службу, чтобы начать сводить концы с концами.

Вот на ком должна строиться подобная борьба. Если она ставит перед собой цель что-то изменить в жизни.

Но куда проще нападать с ножами на держащихся за руки детей пяти-семи лет. Гораздо проще, чем брать в разработку реальных врагов.

Он спонсировал одного местного милиционера, который подобно герою сериала «Dexter» расправлялся с теми, кто ушел от заслуженной ответственности. Причем спонсировал неплохо. Ему интересно было давать деньги на что-то конкретное. Как говорилось в рекламе сериала, «ничто не может остановить серийного убийцу, кроме другого серийного убийцы».

Милиционер, конечно, пропал без вести довольно быстро, сразу, как только столкнулся с интересами наркоторговцев из областного центра. Потом за его гробом шла длинная процессия, в которой люди нашептывали друг другу тайные подробности вскрытия: «пытали трубой железной три дня… опускали, значит, по-ихнему… чтобы другим неповадно было».

По словам тех, кто приезжал к Ивану на переговоры в последний раз, бездействие объяснялось просто:

– Они могут гораздо больше, чем вы можете представить. Одна из проблем в том, что они прекрасно знают границы ваших возможностей, а вы их – нет, – и человек показывал пальцем куда-то наверх.

– Но почему на Украине всего этого нет? – сокрушался Иван. – Никаких диаспор с востока, перед которыми нужно дрожать и чьи возможности нам с вами трудно даже представить. Мне рассказывали партнеры, что в Харькове негров больше, чем азербайджанцев или армян. И не потому, что там много негров, а потому, что не регистрируют в стране по 50 000 мигрантов за 20 долларов. Никого ни за какие деньги, кроме особых и оговоренных на то случаев. Потому как это их страна и безопасность, места рабочие, школьные, детсадовские…

– Ну, сейчас, Иван, можно много примеров приводить. Наверное, изначально у нас с Украиной были разные ситуации… Может, и продажность и безнаказанность мелких чиновников в ЖЭКах сказывается…

– Да что значит может, что значит может?..

– Мы сейчас в состоянии только идеологически выступать…

– Хоть одного во всей стране чиновника за нарушения правил выдачи миграционных карт реально засудить? Хоть одного?

– Боюсь, что сейчас и это вряд ли…

– Так вот я тоже боюсь, уважаемые московские идеологи, что вряд ли… понимаете? Все, что вы мне предлагаете: вряд ли…

И они расстались не совсем по-хорошему. Пришлось звонить и объяснять на следующий день, что мосты он сжигать не собирается. Он не привык расставаться по-плохому с партнерами любого уровня, и это правило не раз сослужило ему хорошую службу. Иван не перестал посещать собрания и платить взносы в партию, но выбрал очень спокойную и умеренную линию поведения.

Ну а раз так – нечего предаваться глобальным утопиям. Дела в бизнесе шли все лучше и лучше. Деньги притягивали деньги. Он послал к чертям политику, радикальные заморочки, проблемы миграции, которые в стране никто не хотел решать, хотя она, миграция, по его расчетам, должна была захлестнуть эту самую страну в ближайшем будущем так, что мама не горюй.

Тем более у него появилась возможность строить отдельно взятый мир в своем маленьком городке. Из областного центра приехали люди с предложением возглавить единственное крупное в городе предприятие – завод по производству авиационных двигателей. Четыре тысячи человек, за которых он теперь будет в ответе. Он будет их защищать и охранять от дурных веяний времени. И главное – рос сын. И нужно было думать о втором. К чему теперь искать себе приключения на далекой московской земле? К тому же все нелепее и нелепее становилось идейное движение, у истоков которого он, бывший боевой офицер, стоял.