Нужно было строить свое маленькое государство в государстве.

Тогда у него и появился Саша Маслов.

Все вокруг твердили одно и то же:

– Тебе нужна в офисе жесткая рука!

– Не делай все сам, потом никакие деньги не компенсируют потраченную молодость – найди плечи, на которые можно все взвалить.

И такие плечи нашлись.

Сначала Иван сблизился с Масловым благодаря общим политическим взглядам, затем, взяв Маслова на работу, Иван переложил на него кучу своих дел.

Александр Маслов был одним из двух самых серьезных культуристов в городе. Богатырского телосложения от природы, он словно олицетворял собой былинный дух Руси. Той самой, никому не известной, лишь по сказкам да по юморным мультфильмам сложенной, но для Александра единственно верной.

Ежедневные занятия штангой в спортзале в шесть утра, походы в Сибирь, на Урал, на Алтай, купание в проруби, рыбалка – к этому всему Маслов еще умудрялся добавлять десятичасовой рабочий день и занятия политикой.

Казалось бы, двухметровый рост и гора мышц должны требовать отдыха хотя бы в вечернее время – ан нет. Маслов ударился в политику с двух-трех разговоров с такой яростью, что Иван про себя как-то сразу понял – парню не жить. Он не смог объяснить себе, откуда взялось это предчувствие, и всячески его от себя отгонял. Да и остановить Маслова-богатыря было никому в этом городе не под силу.

– Ну кем ты будешь у меня на заводе? Ну давай будешь главным по безопасности. Создам эту должность. Или хочешь по социальным вопросам?

Походив по заводу и поводив бровями по сторонам, Маслов пришел в кабинет к Сергею через месяц:

– Я смогу принести пользу, если буду отвечать за все. Сейчас какая-то ерунда получается. Сидишь на собраниях – штаны протираешь. А что их протирать – порядок наводить надо. Не только в офисе, но и на всем заводе. На охране я за неделю порядок навел – проблем больше не будет, а что дальше делать? Что дальше делать-то?

Поразмыслив как следует и расспросив Маслова, что он подразумевает под словами «порядок на всем заводе», Иван Сергеевич назначил его первым замом. А уж с субординацией Маслов сам разобрался. Все решалось просто, по-штангистки.

– Можешь этот вопрос дернуть?

Сказал «могу» – дергай, сказал и не дернул – тренируйся на другой пока работе.

Поначалу не все признали, что это был сильный кадровый ход. Хотя Маслова в городе знали, уважали и боялись. На заводе восстановилась дисциплина. Серьезная и вдумчивая. Как лицо штангиста перед третьим подходом к весу на Олимпиаде. Торговые представители в других регионах, которых набирал уже сам Маслов, были тоже в основном из тяжелоатлетов, отличались завидной ответственностью и, действительно, вкалывали с утра до вечера – что для людей, работающих на удалении, было исключительной редкостью. Иван подозревал, что это уважение к труду строилось на пятьдесят процентов из уважения к спортивным показателям, размеру бицепсов и личности Александра.

Во время разговора с подчиненным он мог, не находя аргументов словесных, начать нервничать, достать из-под стола гирю и устроить короткую зарядку.

Так он выпускал пар, по собственному признанию.

Действовало безотказно.

В городе и так не было сильных нерусских диаспор. Поскольку единственное крупное работающее предприятие было теперь под контролем, это стал совсем уж, как говорил Маслов, «русский город».

Деятельность «правой руки» генерального директора была настолько эффективной, что позволила Ивану Сергеевичу отойти от дел, заняться воспитанием сына, в том числе спортивным, и самому четыре часа в день проводить на теннисных, хоккейных и волейбольных площадках. И в итоге переехать в областной центр, иногда так и не появляясь на заводе, не из экономии полутора часов в один конец, а скорее из уважения к труду японских автомобилистов – такую машину было жаль гробить по боевым танковым тропам.

Маслова в городе знали и уважали. Маслов же, в свою очередь, уважал Ивана Сергеевича за то, «что он в теме», «болеет душой за будущее страны» (он не смотрел программу «Наша Russia» и не видел иронии в этих словах), за то, что «не жрет виски со всеми подряд без принципа и разбора».

Уже через месяц на заводе наряду с фотографиями ударников висели портреты Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова, Кутузова, Нахимова, Александра Карелина, Ирины Слуцкой, Юлии Чепаловой и Екатерины Гамовой.

Трое последних побывали на заводе, встречались с рабочими, так что их фотки дополнялись автографами.

Сам Иван раз и навсегда распрощался с политикой за бессмысленностью всего там происходящего. Почувствовав отношение к себе как к денежному мешку, он, как и многие прочие директора крупных предприятий, быстро наигрался в эти игрушки и предпочел сосредоточиться на собственных заботах.

Маслов же, успевший вступить в партию за три заседания до конца ее фактического существования, произвел впечатление на многих потенциальных властителей умов и судеб. Вскоре ему посыпались предложения от старых знакомых персон, но из абсолютно новых политических новообразований. Стоит ли говорить, что в итоге Александр оказался в партии с громким названием «Патриоты» и быстро стал одним из трех ее региональных лидеров.