Получалась ноздреватая крица с примесью кусочков угля и шлака. Её несколько раз нагревали и проковывали, чтобы удалить примеси.

Правда, много железа оставалось в шлаках, зачастую больше половины. Это и заставило металлургов отказаться от восстановления (от сыродутной, как её сейчас называют, варки железа) и перейти к доменному способу - к плавке, которая требует температуры значительно более высокой, зато позволяет извлечь почти всё содержащееся в руде железо.

Предки же наши многие сотни лет варили железо старым способом: в примитивных горнах - домницах.

Железа получали они немного, в лучшем случае по пять-восемь килограммов за плавку (точнее, за варку), но ведь и требовалось его в те годы несравненно меньше, чем теперь: на оружие да на нехитрые орудия труда. Однако мало ли, много ли, а требовалось: без железа уже и тогда невозможной была бы жизнь древней общины. Уже в VII - X веках существовали кричники - железоварщики, кузнецы, специально занятые получением и обработкой железа, чудесные умельцы, внушавшие остальной массе населения уважение и суеверный страх умением управлять таинственными силами огня.

И умельцы эти, надо думать, не слишком старались развеять мистическую дымку, которой было окружено их ремесло. Мало того, и сами они обычно верили в то, что к ним благосклонен Сварог - могучий бог огня, рождающий из рудного порошка крепкое железо.

–  А Полян?
– спросил Игорь.
– Верил он в свое колдовство?

–  Думаю, что верил, тогда, кажется, все верили… Слишком мало ещё тогда было знаний. Вокруг же древних людей было столько непонятного, а порой и грозного, и объяснить многое они могли только существованием таинственных духов, то злых, то добрых, но всегда могущественных по сравнению со слабым в те годы, темным человеком.

Так вот… Стал Полян с тех пор металлургом и кузнецом городища. В помощь опять дали ему старики Горюна. Сам Полян его попросил - юноша и мать его к тому времени уже совсем поправились после ранения.

Крепок был Горюн, ростом невысок, коренаст, голубоглаз, как большинство жителей лесного городища, белокур и в работе неутомим. Полюбил его Полян и охотно обучал всему, что сам знал. А знал он, вы уже видите, немало.

Вдвоем плавили железо. Другие жители городища, когда приходила пора, заготовляли им топливо, уголь, переносили руду на городище, сушили и толкли её, но к варке никого не допускал Полян, кроме Горюна.

–  И Заряну не допускал?
– удивилась Вера.

–  Нет, от Заряны он ничего не скрывал. Руду только копать ей не разрешал - жалел девочку.

Полян с Горюном изготовляли все нужные общине железные предметы, но и не только для общины. Я говорил уже, что городищу грозил голод - кочевники во время набега вытоптали и конями потравили значительную часть посевов пшеницы, ячменя, проса.

Полян с Горюном ковали оружие и инструменты для продажи, для обмена за зерно с жителями соседних городищ.

Так удалось ему облегчить трудное положение приютившего его городища в ту тяжелую, полуголодную зиму. И с тех пор неизменно пользовался он почетом и доверием заброшенного на далекую лесную окраину русской земли северянского племени.

Тяжела была первая зима. Трудно пережили её на городище. А кто и не пережил.

Но весне нет дела до людских невзгод. Пришла она в свой срок, свежая, веселая, в хрустале ручьёв и капели, в золотом кружеве солнечных лучей, в птичьих свирельных трелях, в цветах, цветах и цветах.

И в трудах. Ещё зимой северяне рубили лес, очищая место для нового поля. Весной зажгли высушенные морозом деревья и, когда огонь догорел, взмотыжили ещё теплую, распаренную, размягченную жаром и щедро удобренную золой землю. Заборонили бороной - суковатой, из верхушек ели с кусками остро отрубленных веток. Засеяли вразброс пшеницей, ячменем, коноплей, сохраненными в ямах и убереженными, несмотря на жестокий голод.

За широкой спиной умельца Поляна и в эту суровую зиму не знала Заряна больших невзгод. Постепенно она свыклась с лесной стороной. А привыкать было к чему. Здесь вокруг неё мир полон был чудесного и таинственного, и всё вокруг жило своей незримой жизнью.

На родине она знала уже, что есть боги: Перун - владыка грома и молний, суровый бог войны и бури; Даждьбог и Сварог - боги огня, света и солнца; Волос - бог скота, покровитель пастухов, купцов и странников. И много ещё… Боги были не только на небе: богом был и полноводный Днепр Славутич, что плескался у родного поселения.

Но там всё было яснее, всё было видно, открыто, понятно: и голубое небо, и бескрайные степи, и широкая живая лента могучей реки.

Здесь же лес подступил со всех сторон и закрыл дали. Где-то в чаще бродит плутоватый добродушный дедушка леший, бродит, из-за темных дубов похахатывает. А на священных дубах - души погибших в лесу предков и красавицы дивы.