— Нет, мой господин. — Кибер Руен почтительно склонился в поклоне. Его бритый череп блеснул на фоне алого капюшона плаща; руки были спрятаны в складках одежды. На груди, отражая свет ламп, ярко горел алый круг — знак принадлежности к всемогущему Кибклану.

— Вы чем-то обеспокоены, мой господин?

— Просто мне приснился сон, — ответил Варгас. — Тяжелый сон.

Способны ли киберы видеть сны? Варгас не мог однозначно ответить на этот вопрос. Они не способны на чувства и переживания, не нуждаются в еде; плотью и кровью они похожи на людей, но специальная операция превратила их в роботов, весь смысл существования которых подчинен деятельности мозга, мышлению. Варгас даже в чем-то позавидовал подобному: наверное, здорово не ведать страха, ненависти, ужаса и отчаяния. Но, может, цена слишком высока? Невозможность чувствовать телесные и душевные муки взамен за возможность любить, быть любимым, рожать детей, пить вино и наслаждаться вкусом пищи — маленькие радости простых смертных!

Варгас внимательно оглядел кабинет. Он был великолепно обставлен и напичкан электронной аппаратурой. На столе стоял компьютер, имевший доступ, предположил он, к общему банку данных. Руен, вероятно, занимался здесь самоподготовкой и пополнял свои знания.

— Я только что анализировал разные данные, мой господин, — сказал кибер, отвечая на вопрос Варгаса, — в основном это касается Лоума.

— Планета-сад, — задумчиво проговорил Варгас. — Как ты полагаешь, Руен, каковы могут быть последствия, если я уничтожу ядовитые сорняки Лоума?

— Начнется экономический подъем, мой господин. На свежих землях начнутся работы по восстановлению земли, гроуэры укрепят свои позиции и власть. Учитывая предыдущий опыт, могу предположить, что они увеличат свой экспорт и будут использовать прибыль для разработки и создания биологического оружия против Техноса. Вероятность этого, по моим подсчетам, достигает восьмидесяти пяти процентов, господин.

— Слишком высокая, — пробормотал Варгас. — Ну а если я продолжу осуществление нынешней программы?

— Сорняки распространятся по всей поверхности, и жители планеты очень скоро окажутся в тисках голода и смерти. Задолго до этого начнется вооруженный конфликт между безземельными наемными рабочими и гроуэрами, владельцами земли. В течение пяти лет будет продолжаться эта гражданская война, а за десять — вся планета покроется ядовитыми растениями, и гроуэры окажутся политическими и экономическими банкротами. Вероятность такого хода событий на Лоуме очень высока: девяносто девять процентов. Это практически неизбежность.

— Но ведь все-таки абсолютной уверенности нет, — веско произнес Варгас. — Обладая такими способностями анализировать и экстраполировать вероятность развития событий, почему ты не предскажешь полный абсолют, сто процентов?

— Потому что, господин, всегда необходимо учитывать неизвестный фактор, — объяснил Руен терпеливо. — Абсолютные вероятности в мире невозможны.

Варгас спросил жестко:

— Даже для смерти?

— Да, господин; даже в этом случае.

Кибер произносил слова голосом, лишенным каких-либо интонаций, монотонно, размеренно и бесстрастно, но Технарху показалось, что в ответе кибера на последний вопрос о смерти он уловил нотки уверенности — излишней уверенности. Возможно это был пустяк, результат суммирования знаний и гипотез ученых, бьющихся над решением этой проблемы очень давно, но за этим могло крыться и нечто больше. Кибклан был слишком могучей и сильной организацией, обладавшей огромной властью, и, если верить слухам, имел множество секретных исследовательских лабораторий. Может быть, там уже раскрыт секрет бессмертия?

Он осторожно произнес:

— Скажи мне, кибер: если смерть, по-твоему, не является абсолютной неизбежностью для человека, то как ее избежать?

— Существует только один ответ, господин: продолжая жить.

Варгас почувствовал, что начинает свирепеть. Руен быстро добавил:

— Это не насмешка, господин. Другого секрета бессмертия нет. Исходя из опыта развития вселенной, можно сказать: в ней не существует ничего вечного. Можно только продлить жизнь, это умеют делать и ваши врачи с помощью разных препаратов; но кровь и тело, ткань — смертны сами по себе. Это неизбежно.

— Ты противоречишь себе, кибер. — Принятый транквилизатор все еще будоражил сознание и кровь Варгаса. — Сначала ты заявляешь, что не существует ничего неизбежного, включая смерть, а потом говоришь, что смерть — неизбежна. Это пример твоей железной логики? За половину той цены, что я уплатил за тебя твоему клану, я наверняка мог бы купить машины и получше!

— Если вы хотите пересмотреть свой договор с Кибкланом, я организую это. Мы ничего не делаем против его воли.

Угроза? Варгас слишком хорошо знал Кибклан. Тот никогда никому не угрожал, не вставал ни на чью сторону в конфликтах. Но если он, Технарх, откажется от услуг кибера, подвластного Кибклану, то тот обязательно перейдет на службу к другому, возможно, к его врагу. Было бы огромной глупостью своими руками вложить в руки врага такое мощное оружие как кибер. Его враги и так сильны и многочисленны.

— Если я приму решение, то сообщу тебе, — миролюбиво произнес Варгас. — И, кстати, кибер, надеюсь ты помнишь, что должен всегда исходить из моих личных интересов, а не из интересов государства.

Руен кивнул:

— Я понял, господин.

Оставшись один, кибер проанализировал последние наблюдения и данные. Технарх подходит к критическому возрасту и состоянию, начинает действовать алогично. Знания, полученные им в молодости, научный и логический подход к решению проблем, свойственные ему раньше, теперь оттесняются бременем лет, страхом, физиологией. Вскоре он вообще не сможет здраво решать вопросы. И это случится раньше, чем он будет убран со своего поста, выбит со своих позиций. Его непросто победить. Люди, подобные Технарху, цепляются за власть до последнего, круша и уничтожая своих врагов. Варгас доверяет ему, киберу, значит, он, кибер, должен удерживать власть за Технархом, чего бы это ни стоило. Это будет только на руку Кибклану.