— Перестаньте! — сказала Перл. — Одно предложение за раз. Недели две назад у меня возникла одна идея.

Мос стремил на нее свой типичный вето-взгляд.

— И что это?

— Как насчет «Безумие против здравомыслия»?

— Перл, дорогая, — заговорила Минерва. — Тебе не кажется, что это, типа… подчеркнуто?

Она смотрела на Алану Рей, не замечая, что все остальные смотрят на нее.

— Это не о нас, — ответила Перл. — Это обо всем том диком, что происходит вокруг. Типа черной воды, кризиса санитарии, волны преступлений. Типа той безумной женщины, которая выбросила «Стратокастер» на меня и Моса… именно так и возникла наша группа.

— Ну, не знаю, — сказал Мос. — «Безумие против здравомыслия». На мой вкус, чересчур вычурно.

Счет два — один в пользу Моса-вето.

Я пытался что-нибудь придумать, отдельные слова и фразы крутились в голове, но Перл была права: чем дольше силишься поймать удачное название, тем дальше оно ускользает от тебя. Чем глубже музыка проникла в сознание, тем невозможнее становится описать ее в двух-трех словах.

Молчание нарушил пронзительный визг демонстрационной записи какой-то метал-группы, загрохотавшей по всему офисному зданию. Казалось, стальные стены сейфа сдвигаются, воздух становится все более спертым. Я вообразил картину: Астор Михаэле захлопывает дверь, и мы остаемся тут придумывать название группы, пока у нас не кончится кислород.

Я вспомнил о грохоте и ударах в здании на Шестнадцатой улице, где мы репетировали, и подумал, все ли тамошние группы имеют названия.

Сколько всего групп в мире? Тысячи? Миллионы?

Подняв взгляд на стоящие вдоль стены сейфы, я подумал: а может, нам всем просто присвоить номера?

— Почему бы просто не взять что-то совсем простое? — предложил я. — Скажем… «Одиннадцать»?

— «Одиннадцать»? — тут же среагировал Мос. — Это потрясающе, Захлер. Но «Стол» все равно лучше.

Минерва вздохнула.

— С «Безумием против здравомыслия» вот еще какая проблема: это название ложно по существу, учитывая, как у нас, типа, обстоит дело со здравомыслием.

— Это, конечно, чистое здравомыслие — заставлять нас таким образом подбирать название группы, — заявила Перл, сердито глядя на фотографии крыс.

— Такого рода ультиматум — это вообще-то обычная практика компаний звукозаписи? — спросила Алана Рей.

— Нет, — ответил я. — Это совершенно паранормально.

Глаза Перл вспыхнули.

— Эй, Захлер, может, нам стоит назвать себя «Паранормалы»?

— Опять множественное число, — сказал Мос. — Вы что, ребята, не въезжаете насчет того, что множественное число не годится?

— Ой, да отстань ты со своим множественным числом! — воскликнул Перл. — Пусть будет «Паранормальная», если тебя так на этом зациклило.

— Слово «Паранормальная» может иметь два смысла, — произнесла Алана Рей.

Мы уставились на нее. В тех редких случаях, когда Алана Рей открывала рот, все внимательно слушали.

— Приставка «пара-» может означать «близко, рядом», — продолжала она. — Типа параюристы [48] и парамедики, [49] которые помогают, то есть работают рядом с юристами и врачами. Но это также может означать и «против, от», типа тент [50] от солнца и парадокс, то есть противоречивое высказывание.

Я удивленно уставился на нее. Со времени первой репетиции это, пожалуй, была самая длинная речь, произнесенная Аланой Рей. И, как все, что она говорила, это звучало странно, но в то же время разумно.

Может, «Паранормальная» и впрямь подходящее название для нас.

Перл задумчиво свела брови.

— Тогда против чего парашют?

Веки Аланы Рей дернулись.

— Против тяготения.

— Только тяготения нам не хватало, — пробормотал я.

— И если мы остановимся на «Паранормальной», — продолжала Алана Рей, — нужно решить, что мы имеем в виду — близко к нормальным или против нормальных. Названия очень важны. Вот почему я прошу вас называть меня полным именем.

— Эй, а я всегда считал, что Рей — это твоя фамилия, — сказал Мос. — Кстати, какая же у тебя в таком случае фамилия?

Я затаил дыхание: когда речь заходит об Алане Рей, спрашивать ее фамилию — это практически личный вопрос. Однако спустя несколько мгновений она ответила:

— У меня нет настоящей фамилии.

Она замолчала. Ее руки нервно вздрагивали.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Перл.

— В школе нам дали новые фамилии, такие, какие проще произносить. Тогда никто не станет просить нас произнести их по буквам. Это делалось с целью избавить нас от неловкости.

— У тебя трудности с произнесением по буквам? — спросила Перл. — Типа дислексии? [51]

— Дислексия, — сказала Алана Рей. — Д-и-с-л-е-к-с-и-я. Дислексия.

— Послушайте! — сказал я. — Я не в состоянии произнести это по буквам.

Она улыбнулась мне.

— Только у некоторых были трудности с произнесением по буквам, но новые фамилии дали всем.

— Может, это не так уж и важно, — заговорила Минерва, и все повернулись к ней. — Раз музыка хороша, люди будут думать, что и название замечательное. Даже если это просто случайный набор слов.