— Скажи «Доброй ночи», Мос, — прошептала Ласи.

От звука собственного имени меня чуть не вырвало, а потом тошнота и боль растворились во мраке.

Эти вонючие ангелы увезли нас.

Я пыталась объяснить им, что со мной все прекрасно — уже на протяжении нескольких недель — и что Захлер, Перл и Алана Рей вообще не инфицированы. Однако один взгляд на истекающего потом, клокочущего Мосси, расколотившего свою гитару, убедил их в том, что все мы безумны.

Вот с этим у ангелов очень большая проблема: они думают, что знают все.

Я могла сбежать. Я была так же быстра и сильна, как они, — в конце концов, могла одним ударом вдребезги расколотить дверь спальни. Ангелы были очень заняты — защищали тысячу свидетелей, ловили Астора Михаэлса, убивали монстра, которого я вызвала (хоп! — и пожалуйста). В этих условиях исчезнуть было проще простого.

Однако это означало бы бросить Моса и остальных, а мы теперь действительно стали группой. Я не могла допустить, чтобы их увезли без меня, ну и позволила ангелам уколоть себя их тупой иглой…

Очнулась я, когда мы пересекали реку в Нью-Джерси. Меня заперли в комнате, представляющей собой нечто среднее между дешевым отелем и психиатрической больницей. Заняться было нечем, только смотреть по ТВ, как мир распадается на части.

Вонючие ангелы.

— Мы заинтересованы в тебе, Минерва.

— Правда, Кэл? — Я захлопала ресницами. Он был симпатичный — в милой, хотя и скучной манере — и говорил с клевым акцентом южанина. Не такой аппетитный, как Мосси, конечно, но мне нравилось, как Кэл краснеет, когда с ним кокетничаешь. — Тогда почему бы вам не выпустить меня отсюда? Вряд ли я опасна, в конце концов.

Он сощурился. Кэл не носил солнцезащитных очков — в отличие от других ангелов. Конечно, все они были инфицированы и оставались в здравом уме только благодаря своим таблеткам. У них здесь своя крупная фабрика по производству этих таблеток. Никаких черепов или распятий на стенах — все по науке.

Однако Кэл был другой. Он не нуждался в таблетках и пах очень похоже на Астора Михаэлса. Оба выродки от природы.

— Мы не можем тебя отпустить, потому что не понимаем, что ты собой представляешь, — сказала подружка Кэла.

Я бросила на нее сердитый взгляд. Ее звали Ласи, и это она всадила иглу в шею Мосси.

— Но я исцелилась. Это же видно невооруженным глазом.

Они пытались «кормить» и меня своими вонючими ангельскими таблетками, но я отказалась. Сейчас мне хватало одного чеснока.

Кэл поскреб голову.

— Да, ты уже рассказывала нам об этой женщине с ее эзотерикой. Мы проверяем ее.

— Будьте поласковее с Лус, — предупредила я. — Она многое умеет.

— Мы тоже многое умеем, — сказал он.

Ласи повела себя как настоящая командирша — руки в боки, голос решительный и громкий.

— Мы здесь уже не одно столетие, излечили столько инфернов, сколько Лус и не снилось. Ей, может, и известно несколько народных средств, но Дозор все это уже давно перевел на научную основу.

— Научную, говоришь? — Я провела пальцем по шее, и Кэл тут же задергался, — Тогда кто я такая?

Ласи нахмурилась.

— Ты — нечто странное, причудливое.

— Мы уже какое-то время наблюдали за Астором Михаэлсом, — сказал Кэл. — Нам было известно, что он распространяет паразита, но вся эта история с пением… Она застала нас врасплох.

Я не стала распространяться, насколько меня застал врасплох червь. Я всегда чувствовала, как он грохочет, когда мы играем, но никогда не думала, что он нанесет визит.

Даже легкий гул заставлял меня сейчас нервничать. Вонючие подземные монстры.

— Почему бы вам не расспросить об этом самого Астора Михаэлса?

— Он понимает не больше нас, — ответила Ласи. — Он просто продюсер звукозаписи, старающийся найти очередное явление века. Он обладает иммунитетом к худшим проявлениям воздействия паразита, но это случается чаще, чем ты думаешь.