— Я знаю одну девушку, — сказал я. — Она классная.

Мос посмотрел на меня, снова начав заводиться.

— Ты? Ты никогда не говорил мне ни о какой барабанщице.

— А ты никогда не говорил, что она нам нужна. Кроме того, на самом деле я с ней незнаком, просто видел ее игру. Она фудивительная.

— Ну тогда, скорее всего, уже занята. — Перл покачала головой. — Барабанщиков всегда нехватка.

— Ммм, может, и не занята, — сказал я.

О чем я не упомянул, так это о том, что у нее не было настоящих барабанов, и я никогда не видел ее играющей с группой, только на Таймс-сквер и только за деньги. Может, она была, типа, бездомная, насколько я могу судить. Если только ей на самом деле не нравится играть на Таймс-сквер и изо дня в день носить одни и те же джинсы и армейскую куртку.

Жутко глупая барабанщица, однако.

— Поговори с ней, — сказала Перл и бросила смущенный взгляд на заставленную картонными коробками дверь комнаты. — Послушайте, мне кажется, мама уже дома, поэтому нам нужно закругляться. Но в следующий раз мы напишем для большого риффа Б-секцию. Может, кое-какие слова. Кто-нибудь из вас поет?

Мы поглядели друг на друга. Мос мог петь, но в жизни не признается в этом вслух. И он слишком гениальный гитарист, чтобы тратить время, корячась перед микрофоном.

— Ну, — продолжала Перл, — я знаю реально разностороннюю певицу, в данное время свободную, типа того. А вы тем временем поговорите со своей барабанщицей.

Я улыбнулся и кивнул. Мне нравилось, как эта девушка не теряет ни минуты, как здорово мотивирует нас. И делала она это очень умело, вся такая сосредоточенная, такая ответственная. Шесть лет репетиций, и вдруг в один миг возникло ощущение, будто у нас настоящая группа. Я поглядел на афиши на стенах Перл, уже думая об обложках альбомов.

— Барабаны? Здесь? — спросил Мос.

Мой взгляд скользнул по усилителям, кабелям и синтезаторам. Со всем этим барахлом тут хватало места для нас — и, может, еще для кого-то, играющего на бонго. [15] Но полная барабанная установка сюда ни под каким видом не влезет. И поскольку картонные коробки прикрывали и окна, а во время репетиции всегда потеешь, запах уже был не слишком приятный. Легко представить себе, какой вклад внесет в это барабанщик, работающий на полную катушку.

Это была вторая причина, по которой я никогда не говорил Мосу о той девушке. Барабанщики занимают слишком много места и грохочут слишком громко для любой спальни.

— Я знаю место, где можно репетировать, — сказала Перл. — Очень дешевое.

Мы с Мосом переглянулись. Никогда прежде мы не платили за возможность репетировать. Перл ничего не заметила. Надо полагать, ей уже не впервой раскошеливаться, чтобы репетировать. Оставалось надеяться, что она заплатит и на этот раз у меня было немного «собачьих» денег, но Мос находился в исключительно стесненных обстоятельствах.

— Есть еще одна проблема. Прежде чем начинать привлекать новых людей, нужно придумать название группы, — заявила Перл. — И это должно быть не какое-то случайное, а правильное название. В противном случае с появлением каждого нового человека группа будет изменяться, а вместе с ней и название. — Она покачала головой. — И мы так никогда и не поймем, кто же мы на самом деле.

— Может, подойдет «Б-секции», — сказал я, — Это было бы фотлично.

Перл недоверчиво посмотрела на меня.

— Фотлично? Ты всегда так говоришь — фотлично?

— Ага.

Я с усмешкой посмотрел на Моса. Он закатил глаза.

Она ненадолго задумалась, а потом улыбнулась.

— Фотменно.

Я расхохотался. Эта цыпочка, безусловно, глупая.

— Один из этих мальчиков довольно мил.

— Да, я заметила, мама. Спасибо, что обратила мое внимание, на случай если бы я упустила это из вида.

— Правда, немного неряшлив. И погребальная песнь, которую вы играли, заставила фарфор весь день громыхать.

— И вовсе не весь день, — Я вздохнула, глядя в окно лимузина. — Может, часа два.

Ехать куда-то с мамой раздражает до жути. Но добираться сейчас в глубину Бруклина подземкой просто немыслимо тяжко, а я должна была увидеться с Минервой немедленно. Ее эзотерическая целительница утверждает, что хорошие новости способствуют выздоровлению. А мои новости были больше чем хорошие.

— Кроме того, мама, эта «погребальная песнь» поистине фотличная.

— Как, как? Неужели ты сказала «грязная»? [17]