– Ее зовут Таня, – вдруг сказал Куприн.

– Кого? – разинула я рот.

– Линду.

– Ты о чем?

– Линда – это фамилия, – заявил Олег, – я проверил, она Татьяна Линда, жительница местечка Птицыно, приехала в столицу на заработки, дальнейшее известно. Таню со школы Линдой звали, у нее фамилия в имя превратилась. Ты ведь в паспорт к ней не заглядывала?

– Нет, – чуть не зарыдала я. – Но кто же тогда убийца! Я не сумею написать книгу! Ужасно!

– Успокойся, – велел Олег, – у меня есть кое-какие соображения, сказал же, теперь мы будем работать в тандеме, я тебе раньше не помогал и был не прав. Значит, так, поезжай к Линде, забирай вещи и ни в коем случае ни о чем с ней не беседуй, просто поблагодари за приют. Ясно? Если ее дома нет, оставь записку и уходи. А потом садись работать.

– Но я не знаю, кто виноват!

– И хорошо, просто описывай свои поиски, в эпилоге тайну откроешь!

– Ты самый лучший муж на свете! – закричала я. – Ни у кого такого нет!

Олег усмехнулся:

– Могу вернуть комплимент: такой жены, как ты, точно ни у кого нет! Мне достался эксклюзивный вариант, а с раритетом обычно хватает забот!

Решив не перечить мужу, я поехала к Линде.

Дверь открыл Ролик.

– Доброе утро, – вежливо кивнул он, – чуть свет, а вы уж на ногах! Не помешаю? У вас в квартире никого, вот я и пришел со скрипкой, дома мать головной болью мается, шуметь нельзя.

– Разве музыка шум? – удивилась я, стаскивая сапоги.

– Для нее да, – грустно ответил Ролик.

– Мне нравится ваша игра.

– Правда? Хотите послушать? – обрадовался музыкант.

– С удовольствием, но я очень тороплюсь.

– Понимаю, – протянул Ролик, – вы просто вежливый человек. А остальные… Мать откровенно говорит: «Иди работать нормально, нечего пиликать», Линда меня полусумасшедшим считает. А Василий… тот еще и издевается, знаете, как он меня обзывает: «Сопливый тапир».

– Почему тапир? – удивилась я. – Это милое животное, но к музыке отношения не имеет.

Ролик потупился.

– Василий не слишком образованный человек, он путает слова «тапёр» и «тапир». Первое обозначает человека, который играет на рояле в ресторане, чтобы ублажать жующую публику.

– Но вы же не ходите со скрипкой по шалманам, – улыбнулась я, вынимая из сумки заранее приготовленную записку.

Ролик заправил прядь волос за ухо.

– Именно этим я и занимаюсь!

– Боже мой, зачем? С вашим талантом можно легко устроиться в оркестр или начать сольную карьеру.

Парень засмеялся:

– Вы очень далеки от мира профессиональной музыки. Огромные гонорары получают единицы, сумевшие выбиться из общей массы, остальные выкручиваются как могут.

– В принципе, такое положение существует в любом ремесле, – попыталась я приободрить Ролика.

– Верно, я обязательно добьюсь своего, но мать резко против скрипки, – тихо ответил собеседник, – она не понимает и не любит музыку, считает «пиликанье» идиотской забавой, впрочем, все знакомые, включая Василия и Линду, на ее стороне, вечно подсмеиваются, подшучивают надо мной, а Вася, тот откровенно говорит:

«Не стыдно сидеть у матери на шее, иди работать, болван!»

– Посторонний мужчина, да к тому же читающий кулинарную книгу, как увлекательный роман, ожидая счастливого конца, не имеет права делать тебе замечания! Не обращай внимания, иди своим путем, не сворачивая, к цели! – закричала я, отбрасывая церемонное «вы».

Ролик помял пальцы правой руки.

– Да уж, я пытался, но, когда тебе каждый день твердят: идиот, дурак, лентяй, балбес, объедала… невольно начинаешь нервничать. Вот я и пристроился в трактир, играю по заказу «Мурку» и прочий подобный репертуар.

– Ужасно!

– Почему? Честная работа не оскорбление, деньги я матери отдаю. Я еще поднимусь, и все увидят, на что я способен. Педагоги считают меня талантливым, проталкивают в концерты. Жаль, дома не понимают. Так послушаете пьесу?

– Извини, – осторожно ответила я, – право слово, твоя игра завораживающе прекрасна, но я пришла за вещами.

– Уезжаете?

– Да, нашла работу в богатой семье, с проживанием, меня взяли нянькой к ребенку. Увидишь Линду?

– Конечно.

– Можешь ей от меня записку передать? Там слова благодарности за приют.

– Она вас бесплатно пригрела? – удивился Ролик.

– Не совсем.

– Тогда за что ее благодарить?

– Ну… так принято, нельзя же просто схватить сумку и смыться.

– Василий с Линдой переживать не станут, – улыбнулся парень, – их только деньги волнуют, по остальным поводам они эмоций не испытывают.

– Все же передай записку.

– Не беспокойтесь, обязательно.

Я пошла в чуланчик, сложила сумку и позвала:

– Бакс, Бакс…

Но кот не появился, то ли не слышал, то ли решил не суетиться. Взяв саквояж, я дошла до кухни и заглянула внутрь, Ролик стоял у окна, слегка сгорбившись. Мне стало жаль парня, действительно, тяжело жить вегетарианцу среди людоедов, Ролик никогда не найдет общего языка с Василием и Линдой.