– Вы отец Михаил? – робко спросила я.

– Да, – кивнул священник, – в миру Михаил Петрович. Земные страдания вашей матушки завершились, ей была дарована радость встречи с дочерью.

– Мне надо с вами поговорить.

– Пожалуйста, слушаю вас внимательно.

– Я не церковный человек, на службу не хожу, меня не крестили…

– Никогда не поздно к вере повернуться.

– Не о том речь, понимаете… в общем… я никогда не была дочерью Ирины Маловой!

Михаил Петрович моргнул медленно, словно черепаха, потом, абсолютно не переменившись в лице, произнес:

– Продолжайте!

Я попыталась как можно более связно изложить историю. В конце концов я остановилась и осторожно поглядела на Михаила Петровича.

– Все. Ужасно получилось.

Церковнослужитель вздохнул.

– Ложь – нехорошее дело, но она бывает разной. Вы позволили умирающей стать на короткое время счастливой, она скончалась успокоенной. Что могу вам посоветовать: думается, страшного греха на вас нет, солгали вы во благо. Но все же плохой поступок налицо, раскайтесь и постарайтесь более никогда не врать. Знаю, это тяжело, но именно в преодолении трудностей и заключена радость. Не корите себя: что сделано, то сделано, просто впредь удерживайтесь от соблазна лжи.

Я покачала головой:

– Боюсь, не получится.

– Стоит попытаться, самое трудное, сделать первый шаг, – ответил батюшка, – любая дорога начинается с него.

– Спасибо, мне пора.

– Куда?

– Домой, в Москву.

– Советую остаться, ночь на дворе.

– Нет, нет, я поеду.

– На чем? Последняя электричка ушла.

– Что же делать? – в растерянности воскликнула я.

– Ложитесь спать у нас, у сестер в комнате, а утром отправитесь, – мягко предложил Михаил Петрович, – потрапезничаете гречневой кашею с чаем. Сегодня не постный день, сестра-хозяйка курицу на стол поставит, мы скромно живем, но в ладу с богом…

Тихий голос батюшки обволакивал покоем, мне внезапно захотелось вкусной ядрицы с маслом, в комнате висело расслабляющее тепло, зуб перестал болеть, надеть куртку и выйти на мороз показалось невозможным.

– Спасибо, – пробормотала я, – сколько я должна за постой?

– Нам деньги не нужны, – ответил батюшка, – помолитесь вместе со всеми за ужином, поверьте, вам легче станет.

Утром сестры поднялись ни свет ни заря. И хоть они двигались очень тихо, одевались молча, я тоже проснулась и поспешила на первую электричку.

В вагоне стоял адский холод. Еще раз мысленно поблагодарив Кутякина, давшего мне пуховый платок, рукавицы и валенки, я съежилась в комок и, чувствуя, как в десне снова бьется боль, попыталась еще раз обдумать ситуацию.

Убийца, которую я пыталась найти, находилась постоянно около меня, это Линда. Отчего я пришла к такому выводу? Ну, во-первых, имя дочери Ирины Верлинда, а, согласитесь, жену Василия зовут очень необычно. Линда! Скорей всего, девушка, удрав из Веревкина, просто отбросила первый слог «Вер» и стала «Линдой». Зачем? Да не нравилось ей дурацкое имя!

Потом странное выражение «пройда анафемская»! Первый раз я услышала его от Линды, затем от Ирины Маловой, она, оказывается, так величала дочь, Верлинда об этом написала в своем письме. В любой семье бывают некие слова, присущие только родственникам. Ну, допустим, Кристина частенько говорит «гадюково». «Это не сосиски, а гадюково». «Фу, какая кофта, просто гадюково». Не знаю, откуда девочка притащила сей оборот, но мы тоже начали повторять его. А тут «пройда анафемская».

Что мне известно о Линде? Вася говорил, будто она явилась в Москву из провинции и весьма быстро вышла за него замуж. А Верлинда как раз убежала из Веревкина, и брак с москвичом был ей просто необходим, девица разом получала и прописку, и мужа! Еще она знала, что у погибшей Ники Локтевой есть дочь, считала Асю своей сестрой по отцу и решила ее убить. Почему? Ну, не знаю, наверное, тут вопрос в деньгах, на которые рассчитывала жадная Верлинда. Если вспомнить послание, которое дочь оставила матери, то становится понятно: главным для девицы были хрустящие купюры. А я могу рассказать об алчности Линды. Она пускает в дом строителей, обирает их, обманывает, не покупает продукты, надеясь на то, что харчи принесут постояльцы. Кстати! Я вскочила, стукнулась головой о стекло окна, снова рухнула на сиденье и стиснула изо всех сил сумку. Понимаю теперь, что Линда еще задумала!

Глупый, наивный Вася, владелец тюнингованной «Оки» и любитель заложить за воротник, решил, что он ловко устроился в жизни! Пьет у соседки, домой приходит трезвым, а деньги на загулы зарабатывает в качестве Деда Мороза. Только Линда хитра и умна, она знает правду про супруга и позволяет ему веселиться! Почему? Да очень просто! Линда решила убить Асю, но как это незаметно сделать? Правильно, она надумала переодеться Снегурочкой. А откуда убийца узнала, что Вася поедет к Асе? О-о-о! Она все сама устроила! Локтева-то никак не могла сообразить, кто вызвал ей Деда Мороза! Это была Линда! Дело обстояло так! Жена знает правду про мужа, она сама заказывает «дедушку» на адрес Аси и просит:

– Пусть он ко мне к семи вечера придет.

Затем Вася засыпает… Минуточку… Память услужливо подсунула картину.

Вот мы с Дедом Морозом сидим за столом у девочки-инвалида, у Васи оживает мобильный, он хватает трубку и шипит:

– Тише, молчите, это моя жена! Да, да, я на работе. Ну не злись! Сейчас, хорошо, уже пью!

С этими словами он выуживает из кармана брюк фляжку и, почти опустошив ее, кричит:

– Слышала? Все в порядке, я выпил!

Потом засовывает телефон на место и говорит нам: