Я вздрогнула и нервно оглянулась. Ох, не зря в голову пришел этот вопрос. Сейчас я абсолютно уверена: и Наташа, и Андрей погибли не своей смертью, их уничтожили очень хитро, представив дело как несчастный случай. Отчего я пришла к такому заключению? Знаете, став Ариной Виоловой, писательницей, описывающей подлинные, реально произошедшие криминальные ситуации, я обрела чутье. Нет, Виола Тараканова в быту вполне способна забыть про кипящий на плите суп или наполняющуюся ванну, а вот Арина Виолова ловко подмечает нестыковки в ситуациях.

Андрей Еремин внезапно скончался в трактире, по версии правоохранительных органов, по предварительным данным, у него случился инфаркт. Но Луиза только что рассказывала мне о том, как трепетно следил ее зять за своим здоровьем. Неполадки с сердцем начинаются постепенно, организм всегда предупреждает человека, «звонит» о беде: легкая одышка, головокружение, боль в лопатке, онемение рук. Большинство людей, ощутив один из этих симптомов, сначала пугаются, но потом, обнаружив, что состояние здоровья стало вновь хорошим, не идут к врачу и в конце концов расплачиваются за свою беспечность и нежелание слышать сигналы тревоги. Но Еремин! Он из насморка делал трагедию! Защеми у него в левом боку, он мигом бы лег в клинику, следовательно, Андрей не испытывал дискомфорта, но… умер от инфаркта.

А Наташа! Ее сгубило не очень страшное заболевание. Неужели она не знала о язве? Да быть такого не могло. Если уж речь зашла о прободении, то язва находилась в самой крайней стадии, ладно, пусть она не болела, но есть куча других признаков, та же изжога! У язвенника она начинается от любого куска «неправильной» еды. В «Марко» работает художник Леша Маркелов, у него язва, давно залеченная, но тем не менее Лешка никогда не берет в столовой ничего, провоцирующего желудочно-кишечные неприятности. Он чурается салатов с майонезом, сметаны и так далее. А Наташа на моих глазах преспокойно стала лакомиться здоровенным рожком с жирным пломбиром!

Нет, их отравили, очень хитро, представив дело как несчастный случай! Кто? Почему? За что? Я просто обязана узнать правду! И начинать следует с женщины с фамилией Квашня, ведь упоминание о ней подвигло Наташу на вдохновенное вранье. Кстати, может, Олечка расскажет о Лере некие подробности?

– Ты довезешь меня до морга? – закричала Луиза, влетая на кухню. – Деньги взяла, вот!

Я глянула на толстую пачку, перетянутую розовой резинкой, которую та стиснула в пальцах, и подавила желание воскликнуть: «Крайне опасно демонстрировать малознакомому человеку такое количество ассигнаций».

– Заплачу сполна! – ажитированно орала Луиза. – Сколько хочешь? Сто? Двести баксов? Вот держи, спасибо за услугу. Я теперь богата! Все в жизни пойдет по-иному! С сегодняшнего дня не мне, а я людям платить стану! Найму горничную, шофера! Вау! Заживу человеком! Замуж выйду.

Я молча смотрела на Луизу. Ну какой смысл объяснять ей, что сейчас она обижает меня, оскорбляет, засовывая в карман купюры? Вполне вероятно, она не такая уж и толстокожая, просто у нее от осознания собственного богатства снесло крышу.

– Прости, – тихо сказала я, – но мне больше недосуг болтать, домой пора, дела ждут. Ты можешь нанять такси, только не вынимай при шофере все деньги, отложи небольшую сумму в кошелек, а остальные спрячь.

– Уж не дура, – фыркнула Луиза и пихнула пачку за воротник блузки.

– Скажи, ты никогда не слышала имя Валерия или Лера Квашня?

– Говорила уже, нет, – напомнила Луиза.

– Может, у Наташи подруга такая имелась?

– Она с бабами не общалась, – хмыкнула наследница, – старалась их в дом не водить, Андрея ревновала.

– В монастыре у тебя Квашня не жила?

Луиза пожала плечами.

– Не знаю.

– Как же так?

– Просто.

– Провела с людьми детство, юность и не в курсе, как их зовут? – изумилась я.

Луиза улыбнулась.

– Сразу видно, что ты не церковный человек. В обители фамилий нет. Сестра Евпраксия, сестра Анна, сестра Онуфрия, а уж как их в миру звали, все позабыли. Те, которые не пострижены, пока вроде со своими именами, но знаешь, женщины-то за монастырскими стенами от разных обстоятельств спрятались и представились другими именами, допустим, Марфой. Конечно, настоятельница правду знает, ей не солгут, нельзя с матушкой хитрить, только она никому чужих секретов не раскроет, мать Епифания под пытками молчать будет. А тебе очень про эту Квашню знать надо?

– Да! – воскликнула я. – Безумно.

Луиза кивнула.

– Хорошо, оставь телефон. Сейчас оплачу бальзамирование, а потом займусь похоронами, стану по телефонным книжкам звонить, Наташи и Андрея знакомых оповещать, может, и обнаружится Квашня, я сообщу тебе тогда.

– Огромное спасибо!

– Слушай, – оживилась Луиза, – ты про Петра и Февронию слышала?

– Ну… нет.

– Были такие святые люди, муж с женой, любили друг друга, их потом в одном гробу похоронили. Может, Нату с Андреем в общую домовину положить? – деловито осведомилась Луиза. – Как тебе моя идея, а? Два пристанища дорого потянут, в простой ящик-то не сунешь, народу много придет. Мне надо со всеми знакомыми Еремина законтачить, фирма-то тоже моей будет! На поминки куча денег усвистит. По-тихому не сделать, следует объявиться наследницей. Жалко на гроб много выкидывать, это ж в прямом смысле зарытые деньги! Ну, так как?