— Но у меня нет ничего роскошного. По крайней мере из того, о чем ты сейчас думаешь.

— Придется найти.

Мечник ненавидел ходить к портным, шьющим модные наряды. Его раздражало, когда он вынужден был смирно стоять, в то время как портной, вооруженный мелом, мерной лентой и булавками, наскакивал на него, словно коршун, приглушенно бормоча под нос загадочные слова, казавшиеся Сент-Виру заклинаниями. Алек являл собой воплощение сдержанности, но, с другой стороны, ему и делать-то ничего не требовалось — только пробовать на ощупь отрезы ткани, которые ему подтаскивали подмастерья с выпученными глазами.

— Вот эта, — Ричард кивнул подбородком, потому что все остальные части лица и тела были активно задействованы закройщиком, — вот эта мне нравится.

— Она коричневая, — ядовитым тоном произнес Алек, — точно так же, как и вся твоя одежда.

— Мне нравится коричневый цвет. А что за ткань?

— Бархат, — с удовлетворением ответил Алек. — Ты сказал, что такое носить не будешь.

— А зачем мне наряды из бархата? — вполне резонно осведомился мечник. — Куда я их надену?

— Туда же, куда ты надеваешь наряды из шерсти.

— Ладно, — мечник решил пойти еще на одну уступку, — если тебе не нравится коричневый, может, возьмем черный?

— Черный, — с чувством глубокого отвращения повторил Алек. — Черный носят старые бабки и актеры, играющие злодеев.

— Выбирай, что хочешь. — Ричарду уже осточертели руки портного, порхавшие по его телу, и терпение мечника было на пределе. — Только не яркое.

— Ярко-красное? — уточнил Алек, в чьем кротком голосе слышалась угроза. — А может, ярко-голубое?

— Вот только не переливчато-синее, которое тебе так сейчас нравится.

— Это индиго, — вступил в разговор портной, — очень хороший цвет. Вначале зимы лорд Феррис как раз заказал у меня плащ индиго.

— Ах, ну коли так, Ричард, тебе непременно надо приобрести такой же, — гаденько улыбнулся Алек. — Он очень подойдет к цвету твоих глаз. Обоих.

Сент-Вир задумчиво побарабанил пальцами по ноге.

— Как насчет вон того? — ткнул он пальцем в отрез, висевший на стуле.

— Это шерсть, сэр, причем очень хорошая. Такой сейчас уже почти не осталось. Этот желтовато-коричневый цвет зовется «Яблоками радости» или «Осенней славой».

— Да мне плевать, как он зовется, — оборвал Ричард ткача, не обратив внимания на фыркнувшего Алека. — Беру.

— Коричневое. Опять коричневое, — продолжал ворчать Алек, когда они вышли на улицу. — «Яблоки радости». Тоже мне! Сколько можно!

— Погоди. — Ричард дотронулся до его руки. — Мы совсем забыли снять с тебя мерку. Тебе же вроде понравилась та синяя ткань.

Ничего не ответив, Алек двинулся дальше по улице, а владельцы дорогих лавок старались побыстрее убраться с дороги высокого, одетого в рванье человека. Друг повернулся к мечнику и, не понижая голоса, произнес:

— Не исключено, что цвет этой ткани в нынешнем сезоне зовется «Венами ипохондрика». Мадам Дизентерия заказала из нее шубку для своего песика.

— Неужели тебе не хочется обновки на весну? У меня еще остались деньги.

— Бессмысленно пытаться превзойти совершенство. Красивые одежды лишь подчеркнут мое убожество. К тому же я сутулюсь, и от этого у меня выдаются вперед плечи.

— Зеленый, — продолжал настаивать Ричард. Он ничего не имел против ярких цветов, в том случае, если его не заставляли их носить, — как раз под цвет твоих глаз. А по ткани — золотое шитье. Высокий воротник и кружевные манжеты. Будешь настоящим щеголем, Алек.

— Буду выглядеть, как размалеванный столб на ярмарке. — Алек одернул плащ. — Сегодня мне уже вполне достаточно «Осенней славы».

В день спектакля Ричард пришел к выводу, что он напрасно сопротивлялся и не хотел идти к портному. Обновка оказалась гораздо удобнее, чем он предполагал, а материал, окрашенный в густой цвет, был на удивление мягким. Мечник не мог избавиться от ощущения, что носит эту одежду уже много лет. На фоне нарядного Сент-Вира Алек в своем поношенном университетском одеянии, практически полностью прикрывавшем новую рубаху и сапоги, выглядел особенно невзрачно. Он даже не взял украшенную эмалью заколку для волос, повязав пряди старой лентой.

Ричард не желал вступать в споры.

— Сядь, сядь и никуда не уходи, — велел он и с этими словами скрылся в спальне.

— Что ты там делаешь? — услышал мечник голос Алека. — Носки переодеваешь? Во-первых, они совсем чистые, а во-вторых, их все равно никто не увидит…

Ричард показался на пороге, сжимая в руках обычный деревянный ларец, в которых обычно хранят письма или счета. Он открыл его так, чтобы Алек не сумел заглянуть внутрь, и вытащил первую драгоценность.

— О Боже, — только и смог выдохнуть Алек.