— А кто прочел предыдущее, от нашего общего друга?

— Джинни.

Услышав имя женщины, Алек недовольно зашипел.

— Если возникнет желание прогуляться — ступай куда хочешь, — промолвил Ричард, — никто тебя не тронет. Где мне тебя искать сегодня вечером?

— Смотря сколько ты будешь шляться. Может, дома, может, у Розалии… Или у Марты, если сегодня будет игра.

— Сначала я загляну домой. Ты меня не жди — ложись; когда вернусь, я тебя разбужу.

Женщина перевернулась в объятиях нобиля, не желавшего выпускать ее из своих рук. Волосы беспорядочно разметались по ее лицу и лезли в рот любовнику. Бороться с ней оказалось не простой задачей: со всей силы она ударила лорда пяткой по ноге, и он с глухим стоном повалился на кровать.

— Ах ты, разбойница, — прорычал Феррис, рванув ее к себе за волосы. — Говорят же, тебе совершенно нечего опасаться.

— Ты обещал! — Несмотря на яростное сопротивление женщины, в этом крике слышалась мольба человека, уже смирившегося с судьбою. — Ты сам говорил, что больше ноги моей там не будет.

Он повернул ее к себе и крепко обнял, почувствовав, как груди женщины прижались к его шее.

— Не глупи, Катерина. Ну чего ты боишься? Я куплю тебе новое платье. Красивое. А за это, — Феррис кивнул на изорванную одежду, лохмотьями прикрывавшую бедра женщины, — ты уж меня прости. — Один-единственный раз…

— Почему ты не хочешь просто послать записку? — Женщина заплакала.

— Ты и сама прекрасно знаешь. Мне нужно, чтоб его отыскали сегодня же вечером, а такое дело я могу поручить лишь человеку, которому доверяю. — Он усадил Катерину на колени и провел носом по ее шее. — Маленькая распутница, — ласково проворковал он, — я снова отправлю тебя на кухню… Выставлю тебя на улицу за воровство…

— Я никогда…

— Т-с-с-с-с… — Лорд Феррис нежно поцеловал любовницу. — Кэти, я не хочу, чтобы ты мне сейчас показывала характер. Сделай, как я тебе велю. Большего я не прошу.

Прикрыв голову шалью, Катерина устроилась в самом темном и укромном уголке таверны Розалии и принялась ждать, положив на стол обнаженный кинжал, чтобы отвадить желающих подсесть и поговорить. Она уже успела побывать у Марии, но в комнатах Сент-Вира никого не было. Поднимаясь по ступенькам, в тесноте и мраке беспредельной тьмы, Катерина почувствовала, как у нее колотится сердце. Она притаилась у двери, стараясь дышать потише и умерить пульс, бившийся у нее в висках, заходясь от страха. Приречье стало для нее обителью призраков — куда бы она ни смотрела, все напоминало ей о прошлом. Ей показалось, что если она сейчас откроет дверь, то увидит ту же картину, однажды представшую перед ней: комнату, залитую лучами восходящего солнца, мертвую женщину на полу и Ричарда Сент-Вира, растерянно повторяющего: «Она на меня кричала». Катерина постучала в дверь, но ей не открыли. С облегчением она развернулась и отправилась в таверну, памятуя о том, что ей лучше затеряться в толпе. Она не стала привлекать к себе внимание и спрашивать, не появлялся ли Ричард. Здесь ее могли узнать по голосу, да что там голос, ей было вполне достаточно обнажить голову и выставить напоказ волосы. В таверне стоял все тот же запах сырости. Одно из самых ранних воспоминаний Катерины связано именно с этим заведением. Ее часто приводила сюда мать, оставляя на попечение какой-то старухи, которая, если Катерина хорошо себя вела, угощала девочку кусочком пирога или заплетала ей волосы, в то время как мама болтала с друзьями и спорила с игроками.

Именно здесь Катерина впервые встретила Ричарда, который тогда был никому не известным юношей из деревни, явившимся в Приречье потому, что, как он слышал, здесь недорого брали за постой. Ричард ей сразу приглянулся. Катерине понравился его смех — уже тогда тихий и сдержанный. Она была свидетельницей его первых дуэлей, помнила, какой стал популярен у нобилей Всхолмья и как, наконец, у него начался роман с Джесаминой — женщиной, которая Катерину всегда немного пугала. Они втроем частенько здесь просиживали ночи напролет, хохоча до слез, но вот над чем — Катерина уже не могла вспомнить.

Услышав отзвуки смеха, доносившиеся до нее с другого конца таверны, Катерина подняла голову. Сначала ей показалось, что зеваки столпились в кучу, чтобы поглазеть на драку, но потом поняла: по-настоящему рассержен только один человек, а остальные просто смеются. Высокий мужчина в черных одеждах загораживал ей весь обзор. С ним разговаривала парочка девиц с визгливыми голосами. Девицы делано флиртовали и глумились над мужчиной, который в гневе и омерзении отворачивался от них, стараясь не замечать насмешек. Неожиданно до Катерины дошло, кто этот высокий человек.

— Алек, — произнесла она, подобравшись поближе. Он резко обернулся, и Катерина догадалась, что к нему здесь редко обращаются по имени. — Я хочу тебя угостить.

— Ты играешь? — спросил он. — Макс махнул на меня рукой, я научился соображать быстрее, чем он мухлюет.

Катерина затаила дыхание, узнав голос. Она никак не могла вспомнить, где именно его слышала. Совершенно точно, дело было на Всхолмье. Катерина попыталась представить Алека хорошо одетым, подстриженным и с отглаженными манжетами, но у нее ничего не получилось. Кроме того, она вряд ли забыла бы встречу с человеком такого роста. И все же этот ленивый, холодный, самоуверенный тон казался ей удивительно знакомым. Вроде бы Ричард говорил, что Алек ищет смерти. Значит, наверное, он безумец; дураки Сент-Виру никогда не нравились.

— Если хочешь, сыграем в кости, — предложил он.

Им пришлось подождать, когда снова освободится столик.

— Кто тебя послал? — спросил Алек.

— Кто меня послал? Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужен Ричард, — хмыкнув, произнес он. — А деньги ты принесла?

— Это ни к чему. Он уже на нас работает.

— Вот как. — Алек смерил Катерину взглядом. — Надеюсь, у тебя есть с собой оружие. Здесь небезопасно.

— Знаю.

Друг Ричарда оказался слишком высокомерным даже для аристократа. Теперь Катерина была уже не столь уверена, что прежде слышала где-то его голос. Она не могла вспомнить ни единого человека, который говорил вот так — без всякой учтивости или иронии, не заботясь о впечатлении, которое произведут его речи, словно его слова растворялись в тишине и его ничуть не тревожило, кто их услышит. Теперь понятно, почему он приглянулся Ричарду. Алек вызывал ощущение опасности.