— Я никуда не еду.

Алек, неловко перехватив кинжал, который использовал вместо лопаточки, чтобы подрумянить хлеб, обжегся, выругался и недовольно произнес:

— Ясненько. Между прочим, Горна уже нашли.

— Неужели? Это хорошо. Дай-ка мне сыр.

— Это плохой сыр. Гнилье сплошное. Вкусом как подметка. В деревне сыр гораздо вкуснее.

— Я не хочу никуда уезжать. Мне скоро надо будет выполнить одно задание.

— Ты мог бы стать разбойником с большой дороги. Это здорово и весело.

— Это не здорово и не весело. Лежишь в траве и мокнешь.

— Горна нашли, — предпринял еще одну попытку Алек, — и те, кто его обнаружил, очень недовольны.

— Я и не ожидал, что они станут прыгать от радости, — улыбнулся Ричард. — Мне придется на некоторое время здесь остаться.

— В доме?

— В Приречье. Власти местным не доверяют, поэтому не рискнут посылать сюда Дозор, а с наушниками и наймитами я сам справлюсь. — По телу Ричарда разлилось приятное тепло. Алек о нем беспокоился — это было так на него непохоже. Мечник решил, что сегодня будет греться на солнышке, ну а если остальным хочется поволноваться — он не возражает. Минувшей ночью сердце мечника, наконец, успокоилось. Театр, похищение Алека, неприятная записка, странный молодой нобиль, дуэль и гибель учителя фехтования — все это сейчас казалось далеким прошлым. Теперь никто больше не осмелится повторить то, что сделал Горн, пытаясь заставить мечника выполнить свое поручение; и ни один обитатель Приречья, услышавший о произошедшем, не посмеет тронуть Алека и пальцем, а, судя по словам Марии, об этом теперь знали все. Ричард аккуратно разложил кусочки сыра на ломте хлеба и придвинул его к огню, оставив на таком расстоянии, чтобы сыр расплавился, но не зарумянился.

Когда день стал клониться к вечеру и вытянулись тени, друзья отправились к Розалии выпить и закусить. В палисаднике старого дома стайка девчушек скакала через веревку. Они были пестро и ярко одеты, как, собственно, и большинство детей Приречья, имевших родителей, — старое тряпье, ушитое по росту, в заплатах из парчи и бархата, окаймленное разноцветной тесьмой, срезанной с кучи украденных платков. Девочка, придерживая косичку, скакала через веревку и выкрикивала считалку:

— Очаровательно, — покачал головой Алек.

Одна из подружек, вращавших скакалку, случайно сбилась с ритма. Девочка запуталась ногами в веревке и оступилась.

— Сильвия, ну что ты такая растяпа?!

Сильвия пропустила ее слова мимо ушей.

— Привет, любовь моя! — закричала она Ричарду, совсем как ее бабушка, Розалия.

— Привет, Сильвия.

— Леденцы есть?

— С собой — нет, малявка.

— Не обзывайся! — топнула она ногой. — Я уже большая.

— А, ну извини, сопля. — Ричард попытался пройти мимо нее, но девочка загородила ему путь на лестницу.

— Бабушка не велела тебе заходить.

— Это еще почему?

— Тебя ищут какие-то люди. Сидели у нас целый день.

— И сейчас сидят?

— Ну конечно, — кивнула Сильвия.

— Вооружены?

— Наверное. Ты их убьешь?

— Посмотрим. Не волнуйся, я скажу бабушке, что ты меня предупредила.

— Нет, не надо. — Алек ухватил его за рукав, — Ричард, ради Бога, пойдем домой.

— Алек… Здесь не место для споров. — Ричард кивнул на детей. — Ты не хочешь дать им немного мелочи?

Алек порылся в кошеле, извлек несколько монет и осторожно протянул их Сильвии, будто бы опасаясь, что девочка его укусит.

— Спасибо. Ричард! Спасибо, мой принц!

Они пошли прочь, а в спину им несся веселый детский смех, перемежавшийся криками: «Сильвия! Ах ты, разбойница, да как ты могла! Поверить не могу!»

— Чего это они? — спросил Алек.

— Видать, смеются над тобой, — пожал плечами Ричард. — Они такие.

— Какие гадкие дети. Интересно, кто из них сочинил этот стишок?

— Да это же известная считалка, она в ходу у всех девчонок, — удивленно промолвил Ричард. — Я ее слышал еще маленьким.

— А я нет, — фыркнул Алек, — моя сестра ее не рассказывала. Впрочем, матушке была не по нраву поэзия.

Пожалуй, он впервые упомянул о своей семье. Алек был напряжен, взволнованный тем, что рассказала им внучка Розалии. Ричард не видел в этом ничего удивительного: за Алеком прежде никогда не устраивали охоты. Подбодрить его мечник не мог: зная характер друга, он опасался, что его попытки закончатся плохо. Возможно, Алек был прав, когда, узнав о награде, назначенной за голову мечника, сказал, что им с Ричардом не стоит появляться в таверне у Розалии. Какой смысл искать неприятностей на свою голову? Но Ричард не хотел мириться с подобным положением вещей. Друзьям теперь предстояло установить в своей жизни новые ограничения. Ричарду это не нравилось. Алеку, значительно уступавшему в сдержанности Сент-Виру, они должны были прийтись по вкусу еще меньше.

Они заглянули в таверну к Марте выпить пива. Если наушникам не платят сверхурочные, значит, у Марты их пока никто не станет искать. Когда друзья вошли внутрь, все в зале на какое-то мгновение замерли. Рассевшиеся кучками посетители старались всем своим видом показать, что Ричард и Алек их абсолютно не интересуют. Сент-Вир чуть ли не с облегчением вздохнул — обычно его появление вызывало настоящую суматоху. Друзья быстро пропустили по кружечке и удалились.

С наступлением темноты будет легче, — промолвил Ричард, когда друзья направились домой. — Ночью все чувствуют себя спокойнее, а чужаков в Приречье становится меньше.