— Меня не надо усмирять, я не буду капризничать… ты главное камеры отключи и приходи.

— Ладно… часа через три постараюсь…

Я отработанным движением сложила таблетки за щеку, чтоб потом выплюнуть в ванной, выпила воду и вновь с обожанием посмотрела на него: — Ты не представляешь с каким нетерпением я буду этого ждать…

Часы ожидания показались мне бесконечностью. Я понимала, что играю ва-банк, и другого случая мне не представится. Если я проиграю сейчас, меня не только унизят, меня уничтожать как личность, превратят в овощ и забудут здесь навсегда. Я не знала как преподнес Виктор Алексеевич мое исчезновение Дэну, но, наверное, как-то преподнес и обосновал. И раз он меня до сих пор не нашел, то значит действительно рад моему исчезновению… Теперь ничего не мешает ему с Катериной развлекаться… Эта мысль давно злой кошкой драла мою душу, а сейчас и вовсе стала невыносимой… Но ничего… я отомщу… я отомщу им всем… я заставлю их не меньше страдать и мучиться. Я верю, что у меня все получиться. Не может не получиться. Творец не оставит меня. Я чувствую. Я знаю это!

Наконец дверь моей палаты открылась, и на пороге показался атлет с дебильной улыбкой от уха до уха.

— Заждалась, ушастенькая?

— О! — томно выдохнула я, — Ты пришел, мой герой! Мой геркулес, мой атлант… Ты сдержал слово! Ты смог! О, я вся горю нетерпением! Развяжи же меня скорее… мне так хочется прижаться к твоей могучей груди! Ощутить твою силу, твою мощь… Ну что же ты медлишь?

— Я не медлю… — он шагнул ко мне и развязал ремни на руках.

Я тут же обхватила его за шею и, притянув его голову к себе, жарко выдохнула в ухо, — Нас точно не застукают, милый? А то я не переживу, если тебя выгонят и мы не сможем больше никогда заняться этим…

— Не волнуйся. Дежурный в отключке — я напоил его… да и камеры все отключил… они даж не пишут ничего.

— А врач не зайдет? Или еще кто? Ведь если нас разлучат…

— Да хватит дергаться. Нет никого. Ночь. Врач дома давно. Сейчас может лишь охрана на входе не спит, но им сюда не пройти… тут вход лишь по личным карточкам, а у них таких нет.

— Тогда что ты медлишь? Развязывай мне ноги и начнем, — я прижалась к нему сильнее.

— Думаешь надо? — он хитро хмыкнул, — по мне, я и так справлюсь…

— Нравится лапать бесчувственные колоды — можешь начинать, — я разжала руки и откинулась на кровать, — я могу и руками тебя не трогать… Ты ж небось лишь связанных женщин трахать умеешь, а с настоящей и не сможешь ничего… — я постаралась изобразить на лице гримасу разочарования и презрения.

— С чего ты это взяла? — он, нагнувшись, раздраженно схватил меня за плечо.

— С того, что ты не хочешь ноги мне развязать. Ты понимаешь, что женщина, лишь поставив свободно ноги, истинное наслаждение мужику может доставить? Или ты его и не испытывал никогда?

— Это ты о чем? — атлет непонимающим взором уставился на меня.

— Это невозможно объяснить! Это лишь почувствовать можно. Ноги мне развяжи и все поймешь, — я нетерпеливо повела плечом, — Давай развязывай, а не рассуждай, если действительно удовольствие получить хочешь.

Атлет не стал спорить и расстегнул фиксирующие ремни на моих ногах.

Я села на кровати, подтянула ноги и принялась растирать затекшие от ремней лодыжки, бросив ему, — Подожди минутку, ноги чуть-чуть отойдут, и мы начнем.

— Хочешь, помогу? — он осторожно отвел мои руки и сам стал, нагнувшись, растирать мою щиколотку и лодыжку.

Поза его была очень удобна, и я ребром ладони резко ударила его по шейным позвонкам. Даже не охнув, он упал поперек моей кровати.

Я высвободила ноги, встала. Потом стянула ему руки ремнем за спиной и перевернула на кровати. Пошарила в его карманах. Нашла ключи, но карточки, отпирающей двери не было. Я тихо выругалась… Вот ведь дебил, даж карточку в карман положить не мог… Придется приводить в чувство и выпытывать информацию… Хотя чем тут пытать такого бугая? И тут я вспомнила. Я смотрела фильм «Терминатор-2», где героиня угрожала шприцом с ацетоном… Вот только где ацетон раздобыть? Хотя зачем мне ацетон? Можно хоть воду в шприц набрать, вряд ли этот дебил рискнет испытать, что там у меня… Особенно если шприц воткнуть в наиболее ценимое им место… Я зло усмехнулась.

Я выскользнула в коридор, нашла в процедурной докторский халат и самый большой шприц. Разбила первые попавшиеся ампулы, с надписью инсулин. Вылила их все в стакан и набрала полный шприц этой гадости. Пусть теперь только попробует мне что-нибудь не сказать.

Вернувшись в палату, я надела халат. Затем привязала ноги все еще не пришедшего в себя атлета ремнем к кровати. Предварительно сдернув с него белые брюки. Потом сунула под нос вату с нашатырем и всадила иголку шприца ему меж ног. Он заорал и дернулся на кровати.

— Какие мы нежные, — подражая ласковым интонациям врача, проговорила я.

— Что ты делаешь? — он с ужасом посмотрел на меня, потом дернул руки связанные за спиной.

— Не дергайся, мой дорогой. Еще раз дернешься, и я без дальнейших разговоров волью тебе полный шприц ацетона. Как ты думаешь, ты долго умирать будешь или сразу концы отдашь?

— Ттты с ума сошла? — сразу замерев, испуганно спросил он.

— Конечно. Еще давно. А иначе зачем бы меня здесь держали? Я, понимаешь ли, некрофилка. Люблю с трупами сексом заниматься, а мне не дают… Поэтому ты будешь первым, ну не совсем первым… но и не последним, — я плотоядно улыбнулась, — Тебе ведь не просто так меня ублажать запретили… Я силу обретаю, коль кого поимею…