Бодро вбежав по ступеням в подъезд, я сообщила консьержке номер квартиры. Поднявшись в нее, я вручила три пиццы, горячие блюда и бутылки с кока-колой веселой компании ребят, бурно что-то празднующих, и, получив деньги и приличные чаевые, спустилась в гараж.

Позаимствовав с пожарного щита багор, я достала ключи, дожидающиеся меня там, где я их уронила, и открыла бокс.

Мой обожаемый джипчик встретил меня привычным ароматом моего любимого клубничного дезодоранта.

— Как же я без тебя соскучилась, мой малыш, — ласково прошептала я, поглаживая теплую кожу его сидений и заглядывая в бардачок. Запасной мобильник лежал на привычном месте. Я достала его, вылезла из машины, заперла ее и закрыла бокс. Прихватив с собой багор, я прошлась вдоль рядов машин чуть дальше и остановилась у бокса, где стояла машина Ники. Двух соседних машин не было, и это порадовало меня. Дотянувшись багром, я через решетчатую дверь разбила фару. Потом вернула багор на место, взяла чемоданчик и поднялась на лифте на свой этаж. Там, спрятавшись в нише у мусоропровода, я набрала домашний номер.

Через некоторое время заспанный голос Виктора Алексеевича проговорил:

— Слушаю.

— Мне Веронику Вениаминовну, — стараясь изменить свой голос до неузнаваемости, проговорила я.

— Она в больнице. А кто ее спрашивает?

— В больнице… Ой, какой кошмар, а можно тогда сына ее, Дениса. Мне предупредить надо…

— Его тоже нет. А кто Вы такая? Вы представиться можете, наконец? Что Вам надо в третьем часу ночи? — в голосе моего свекра послышалось раздражение.

— Вы уж извините, что я так поздно, но я сейчас уезжаю, на вокзал опаздываю, а у нее фара разбита. Вот я и хотела предупредить. Я соседка ее по боксу, и смотрю, ее машина все стоит и стоит… а она в больнице оказывается. Ужас-то какой, в больнице. Вы уж еще раз извините… неудобно-то как получилось, — на одном дыхании выпалила я, заранее заготовленную фразу, и отключила телефон.

Я узнала все, что хотела: Ника все еще в больнице, Дэна нет, Виктор Алексеевич один. И я буду не я, если он сейчас же не спустится посмотреть разбитую фару у Никиной машины.

Действительно не прошло и пяти минут, как Виктор Алексеевич, одетый в спортивный костюм вышел и, вызвав лифт, уехал вниз.

Я быстрее молнии метнулась в квартиру. Мне надо было успеть до его возвращения. Достав из коробочки из-под духов дубликат ключей, я вскрыла его сейф и, взяв пистолет и три коробки с патронами, которые лежали там же, быстро его заперла. Зарядив пистолет, я запихнула его за пояс, а коробки сложила в чемоданчик разносчика, после чего направилась в комнату Дэна. Мне хотелось найти номер Катиного телефона. Поэтому, открыв ящик письменного стола, я стала перебирать сваленные в нем бумажки. Дэн имел обыкновение записывать все телефоны не только в память мобильника, но и в маленький блокнотик, который всегда таскал в кармане. Придя домой, он вырывал листок и пихал в ящик стола на случай потери мобильника. Через некоторое время мне, наконец, попался листок с номером телефона Кати. Сунув его в карман, я задвинула ящик и пошла в свою комнату, где взяла деньги и достала из гардероба мой любимый костюм, который, как и патроны, положила в чемоданчик.

Закрыв квартиру, я вызвала лифт, но потом, испугавшись, что могу столкнуться с Виктором Алексеевичем, спустилась по лестнице.

— Чего так долго? — бдительно спросила меня консьержка.

— Так день рождение… Меня за стол позвали. А что нельзя что ли? — недовольно хмыкнула я.

— Ну раз день рождение, тогда конечно, — консьержка заулыбалась, а я выскользнула на улицу.

Подойдя к машине скорой помощи, я тихонько проскользнула в салон. Вновь переоделась, теперь уже в свои вещи, а вещи разносчика бросила на пол. После чего, взяв пульт и громко хлопнув дверкой, открыла кабину, чтобы освободить ждущего меня атлета.

— Ты решила переодеться, королева?

— Да я люблю переодеваться. Особенно после секса. Тебе нравится?

— Очень красиво.

— Я рада, что тебе нравится, — я села в кабину рядом с ним, — Поехали.

— Куда?

— Покатаемся и заодно от трупа избавимся, он больше не нужен мне. Я покажу куда.

Атлет послушно завел машину, и мы поехали.

Мы подъехали к выходу из портала и я, зная, что недалеко большая топь, велела атлету утопить там труп разносчика пиццы и его одежду. А когда он вернулся то, без пульта в руках, шагнула ему на встречу.

— Ты действительно мой верный воин?

Атлет недоуменно посмотрел на меня:

— Что ты еще хочешь?

— Проверить, насколько ты мне покорен.

— Слушай, королева, может не надо? Ты меня совсем задолбала. Ну хорош.

— Ты как со мной разговариваешь?! С королевами так не разговаривают! А ну встал на колени! — в притворном гневе я топнула ногой.

Он схватил меня за руки:

— Достала! Все! Забыла взять пульт, пеняй на себя! Думаешь, я без него тоже перед тобой прыгать буду? Счас ты у меня узнаешь, где раки зимуют!

— Ах ты, лжец! — сконцентрировав в руках энергетику портала, я с ее помощью оттолкнула его от себя, — Вот это я и хотела проверить. Ну что же сам напросился…

Прищелкнув пальцами, я вскинула руку и направила поток голубого свечения прямо на него.

Атлет, вскрикнув, упал, а потом, всхлипывая, стал кататься по земле:

— Что ты делаешь? Перестань! Я не буду, не буду больше! Королева, пощади!

Мучила я его так долго. От боли он скреб руками землю и визжал, словно резаный поросенок, но мне надо было научить его покорности, и воздействия я не прерывала.

Когда я отвела луч, у него не было сил даже шевелиться. Я подошла и рывком перевернула его на спину. Он зажмурился и мелко задрожал, страшась моих прикосновений.

— Понял, что и без пульта в руках наказать могу?

— Да, королева, — не открывая глаз, прошептал он.

— Мне не хотелось демонстрировать свои способности, но ты разозлил меня…

— Я больше не буду… я всегда — всегда буду слушаться, королева… любой твой приказ… я клянусь.

— Ты клялся и в клинике…

— Прости, королева… это по глупости… больше я не посмею.