Она вновь заплакала. Взволнованный, Арсен осторожно снял со своей груди руку Хориши, встал, подошел к Фраваши и, присев рядом, прижался головой к ее груди.

Фраваши обняла его и поцеловала.

– Вернусь я, мать, не грусти!

– Эх, сынок, смерть всегда лучших забирает. Упаси, Ормизд! Приляг уж, отдохни. Я пойду, – ласково сказала Фраваши.

Вдруг, точно раненые птицы с подбитыми крылами, влетели в окно и разлетелись по комнате пучки цветов, это Диштрия, не желая стучать в дверь, подавала Арсену знак.

У Арсена молнией мелькнула мысль: «Из лагеря…»

Подняв с полу слегка поникшие от дыхания осени цветы, Арсен взглянул на них: как похожи они были на цветы его родной страны. Нет, не «похожи», а те же самые…

Хориша проснулась, с испугом схватилась за руку Арсена, как бы стараясь удержаться на краю пропасти – Арсен!.. Уезжаешь?

Арсен обнял ее, прижался устами к ее сонным глазам Хориша прикоснулась своим нежным лицом к щеке Аргона, но вдруг резким движением присела в постели:

– Уезжаешь?..

– Поцелуй, попелуй ее, сынок… – жалостливо и растроганно шепнула Фраваши Арсен крепко сжал Хоришу в ибъятиях.

– Дашь ли ты знать ему, наконец, дьявол тебя возьми? – послышался грубый мужской голос в темноте под окном.

– Да тише ты!.. – испуганно остановил его юлос Диштрии. – Здесь он…

– Ну, быстрей извести его! – чуть тише, но так же повелительно произнес мужчина.

– Из лагеря!.. – вскочил Арсен и поспешно начал одеваться. Хориша последовала его примеру.

– Ну, в чем дело? – спустившись вниз, обратился он к воину, освещенному светом лампадки, которую держала Диштрия.

– Приказано всем собраться, князь! – раздраженным голосом сообщил воин.

– Спешно это? – спросил Арсен.

– Да, спешно, князь! – с оттенком укоризны отозвался воин и, осмелев, добавил:- Не тяни, князь, едем немедленно!

– Но что случилось? – спросил Арсен, подходя к нему вплотную.

– Поход на кушанов, – вполголоса объяснил воин.

– Когда выступаем?

– На рассвете.

Подошла Фраваши с Хоришей и Ормиздухт.

– Сейчас? Немедленно? – тихо спросила Фраваши. Арсен озабоченно взглянул на нее.

У ворот послышались шаги, голоса. Один из сторожей подбежал к Фраваши.

– Что случилось? – спросила Фраваши.

– Госпожа, у входа та девушка армянка. Мы говорим ей, что сейчас ночь, никого не можем впустить, но она плачет, хочет видеть тебя.

– Впусти ее! – приказала Фраваши.

Из темноты выбежала Вараздухт и бросилась в ноги Фраваши:

– Спаси, госпожа!..

– Что случилось, дочь моя?

– Азарапет повелел схватить меня… Казнить меня хотят… Оклеветали меня, будто я распространяю слухи, обеляющие марзпана.

Вкратце описав свое положение, Вараздухт стала просить Фраваши устроить ей свидание с сестрой Михрнерсэ, чтоб вымолить у азарапета Персии прощение.

– Опасно это, дочь моя! – задумалась Фраваши. – Если откажет она тебе – простишься с жизнью…

– Пусть! Я объясню азарапету. Ведь я только говорила, что это марзпан повелел заключить в темницу персидских вельмож… Кнлзь, замолви слово за меня перед госпожой!.. – обратилась она к Арсену.

Арсен сжалился над нею.

– Исполни, мать, ее просьбу: ведь она говорила только правду. Если хотят покарать – пусть берутся за мятежника! Но он далеко… А девушку жалко.

– Да, да, матушка, – присоединилась к его просьбе и Хориша.

Фраваши согласилась приютить Вараздухт.

Даже в миг грозившей ей смертельной опасности Вараздухт заметила смятение, царившее кругом. Часто посещая эту семью, Вараздухт знала о близости, существовавшей между Арсеном и Хоришей. Когда взгляд ее пал на Арссна, стоявшсто рядом с армянским воином, на полные слез глаза Фраваши, Хороши и Диштрии, она преисполнилась таким острым желанием помочь им, что забыла об опасности, грозившей ей самой.

Хмуро и неодобрительно поглядывал на всех воин, опустив руку с плетью.

– Ну, в путь! – произнес Арсен.

Он подошел к Фраааши, склонился к ее руке. Фраваши горячо обняла его. Арсен повернулся к Хорише, поцеловал ее в лоб, который она подставила ему в каком-то оцепенении, простился и с остальными. Распахнулись ворота, схакун взвился под Арсеном Приближался рассвет. Восток начал алеть. Глухо плакала Диштрия. Хоркша и Фраваши еле сдерживали слезы.

– Да будут оплотом тебе Амеша Спента, благие блюстители! Путь добрый! – повторяла Фраваши.