– Повелеваю прочесть воззвание к воинству армянскому! – послышался из храма яростный голос католикоса.

– О-о-о! Слышите, братья? Воинство созывают! Вот до чего дошло!..

Внутри храма послышались встревоженные голоса нахараров.

– Святой отец, чрезмерно это!..

Многоголовая, густая, безмолвная народная масса непрерывно и тяжело напирала и продвигалась вперед, туда, где происходил спор – к храму. И сколько бы ни отталкивали назад эту непокорную массу, она не ослабляла своего безостановочного, неодолимого напора.

Возглас католикоса смутил всех – и нахараров, и духовенство, и народ. Обращение к воинству армянскому знаменовало час крайней опасности. По старинному, неписаному закону, вооруженные силы страны, известные под именем «воинства армянского», в иерархии государства числились даже выше нахарарства и в исключительных случаях подчинялись непосредственно католикосу.

Выведенный из храма иерей Гевонд громко возгласил:

– Народ армянский! Воззови к воинству своему! Пусть оно поднимется на защиту страны! Князья отказываются ее защищать!..

И тотчас, рассекая толпу, к храму со всех сторон устремились группы воинов. Одновременно туда же хлынула толпа горожан, которая, однако, была вынуждена уступить дорогу ринувшейся в храм мрачной, фанатической массе монахов, возглавляемых настоятелем сюнийского монастыря отцом Григориосом и старым монахом. Высоко подняв кресты, монахи угрожающе потрясали им в воздухе.

Единению собравшихся в храме был нанесен удар. Намечался раскол, Гют выступил вперед и заявил:

– Восстаньте, если хотите, вместе с воинством вашим против царя царей! Мы в мятеже участия не примем!

– Вы затеваете предательство в час страшного испытания! – бросил ему Вардан. – И вы ответите за это перед страной! Опомнитесь!

– Мы мятежного послания не подпишем! – крикнул в ответ Гют.

Вместе со своими единомышленниками он направился к выходу, но остановился в дверях храма.

Толпа по ту сторону дверей всколыхнулась:

– Что случилось? На чем решили? Какой ответ дают?..

– Артавазд вырвался из недр Масиса!.. Конец стране Армянской!.. – исступленно прозвучал чей-то хриплый голос. Это был голос Зареха из селения Акори у расселины Масиса.

Тысячи лиц повернулись к нему, дрожь ужаса пробежала по толпе. Мрачное предчувствие охватило ее: казалось, сейчас погибнет нечто гораздо большее, чем думали, – самое основное, сама твердь земная, и в разверзшуюся под ногами бездну стремительно полетит тот мир, в котором зародились и испокон веков мирно существовали люди. Казалось, приходил конец роду людскому, надвигалась гибель мира…

– Конец стране Армянской!.. Спасайте!.. – стоном прокатилось по толпе.

– Как это конец стране Армянской?! О чем вы говорите?! – с гневом выкрикнул Аракэл.

– Отдают страну Армянскую Азкерту… Отдают землю родную!.. – отозвались голоса.

– Как отдают? Кто отдает? – зарычал Аракэл. Он пробился сквозь толпу и злобно огляделся. – Кто отдает? Черноголовые или нахарары? – И решительно повернулся:- Идем посмотрим, кто это там отдает и кто берет, и о чьей стране разговор?

– В уме ли ты?! Опомнись! Головы тебе не сносить! – возразил один из стоявших рядом с ним.

– Головы не сносить? – разъярился Аракэл. – За то, что землю родную хотим защитить?! Да если ее отдадут чужестранцам, то что для нас смерть? Чем она нам страшна?

И вдруг, весь преобразившись, он вскочил на камень и обратился к народу:

– Слушайте, братья! Не чужим за наше дело стоять! Родная земля, да разве это не вы сами?

– Мы! – послышались бесчисленные могучие голоса.

– А раз родная земля – это мы, то ведь и бой идет за эту родную землю. Записываюсь в воины и посвящаю дух свой делу защиты родины! Кто со мной? Идем! За родину! – крикнул он и быстро зашагал к храму.

– За родину! Идем! – пронеслось громом.

– Конец наступает стране Армянской!.. Спасайте!.. – вновь прокаркал зловещий голос Зареха.

Толпа всколыхнулась, раскачалась и потекла густым и тяжелым потоком. Плечом к плечу шли Вараж, Ерзас, Маркос, Горнак-Симавон, Мартирос, кузнец Оваким, дед Абраам, крестьяне-беглецы, ремесленники, воины.

– Двигайтесь!.. Двигайтесь! – понукали задние ряды. А передние кричали:

– Стой, стой!.. Не напирай!

Но никто никого не слушал. Толпа напирала, она текла к храму упорно, безостановочно, грозно.

Какой-то разъяренный сепух кинулся было на Аракэла, но тот так толкнул его и толпа так подхватила его, что сепух утонул в человеческом потоке, который повлек к храму и его.