Анаит не отвечала. Ее глаза были полны такой тоски, что у младшей сестры защемило сердце.

– Анаит!.. – в третий раз окликнула она.

Анаит взглянула на нее и вдруг с рыданием упала на подушку Казалось, слезы приносили ей некоторое облегчение.

– Я была спокойна, весела, здорова! Откуда же он явился и заполонил мое сердце?..

– Надейся, Анаит! Приходит время, и открываются закрытые двери! – утешала младшая сестра.

– Ах, Астхик! – вздохнула Анаит, закрывая глаза, – Пока это будет, я зачахну… Он приедет, будет искать меня – и не найдет, будет звать – и я не откликнусь.

– Знаешь, Анаит, ведь и меня посетила любовь! – улыбаясь, внезапно призналась Астхик.

Анаит грустно поглядела на нее и вздохнула.

– Да, да! – твердила Астхик. – Я от тебя заразилась, я тоже люблю!.. Только вот не знаю – кого… Мне тоже грустно! Я жду, а его нет и нет!

– Ах, Астхик, не поддавайся любви! Ты не знаешь, что это… Она увлечет тебя за собой в чужие края, и ты не вернешься… Ты думаешь, я здесь? Меня нет здесь!

Вошла высокая, еще молодая женщина с синими глазами и огненными косами. Судя по богатой одежде, она принадлежала к княжескому роду. Неслышно скользнув к Анаит, она с лаской коснулась ее лба.

– Анаит, дитя мое, ты извелась, довольно, – мягко произнесла она Анаит молча, широко раскрытыми глазами взглянула на мать; долго не отводила она застывшего взора и вновь задумалась, вновь унеслась мыслью, забылась.

– Ах, что же мне делать, что делать? – растерянно и безнадежно шептала мать.

– Пришла колдунья, матушка? – шепотом спросила Астхик.

– Ах, зачем ей приходить, чем она может помочь? Ведь мы не знаем, чем больна Анаит.

– Узнаем, матушка! Когда-нибудь узнаем…

– Будь она проклята, эта болезнь! Анаит с укором взглянула на мать:

– Не надо, матушка…

Мать через силу улыбнулась, горестно глядя на нее.

Дверь распахнулась. В сопровождении старой смуглой женщины вошел пожилой мужчина с суровым лицом; из-под густых бровей он оглядел Анаит и, подойдя, стал у изголовья. Это был отец девушек.

– Как она? – спросил он раздраженным голосом. Мать, с опасением взглянув на него, промолчала – Как тебе? – обратился он прямо к Анаит.

– Ну зачем спрашивать?.. Она больна, – ответила вместо Анаит мать.

Он задумался, затем вновь обратился к жене:

– Когда же она поправится?

Жена, очевидно, привыкшая к его странностям, ответила:

– Не знаю, увидим… Отец обратился к Анаит:

– Ты сама мне скажи, когда ты поправишься?

– Не знаю, отец, – слабо и грустно отозвалась Анаит – Как это не знаешь – Не в моей воле болезнь моя.

– А в чьей же?

– В божьей воле.

– Мне нет дела до бога! – гневно возразил отец Анаит. – Поправляйся, слышишь?! Чтоб к завтрашнему дню ты была здорова! – И он обратился к старухе:

– Приступай к заклинаниям!

Старуха с таинственным видом достала из за пазухи завернутые в тряпицу засушенные травы и цветы и, осыпая ими ложе Анаит, начала нараспев свои заклинания:

– Сыплю розы – розой тебе расцвести!.. Лилией, жасмином, нарциссом! Боль твоя – как трава засохнет, как лист опадет. Сердце твое зацветет!

Затем, достав какую-то лепешку, она большим пальцем отковыряла кусочек:

– Вот вороний жир, вот толченая тигровая кость. Покушай – и пройдет твоя болезнь.

Анаит не взяла протянутого ей кусочка.

– Бери! – приказал отец Анаит знала непреклонный нрав отца, – взяла и через силу проглотила.

– Сандарамета велением, дэвов волхвованием, боль твою – ветеркам, от ветерков – морю, морю – ее поглотить, бездне – выпить. Да сгинет бесследно и безвозвратно боль твоя!..

Отец с нетерпением и тревогой ждал действия снадобья.

– Ну, полегчало? – справился он – Полегчало, батюшка! – отвечала Анаит, чтоб избавиться от дальнейших расспросов.

– Ну смотри же, завтра едем домой!

Анаит, с ужасом взглянув на него, побледнела, но промолчала, не смея прекословить суровому отцу.

Отец вышел. Мать с нежностью обняла Анаит, шепнула:

– Не дам увезти тебя, не бойся! Сама слягу и притворюсь больной, заставлю отложить отьезд.

– Как ты себя чувствуешь, Анаит? – ласково обратилась к больной вошедшая в опочивальню молодая женщина. Она казалась старше Анаит и Астхик. Ее гордая осанка говорила о том, что она знает свое значение в доме.