– Хорошо, сестрица, – ответила на ее вопрос Анаит.

– Поправляйся же, поправляйся скорее, чтоб быть здоровой, когда приедет мой супруг. Он не простит нам, если застанет тебя в постели.

Анаит задумчиво улыбнулась, печально глядя на княгиню.

– Ах, сестрица! Я боюсь – не поправиться мне! – со вздохом проговорила она.

– Нет, нет, выздоравливай скорей, бога ради! – повелительно сказала та.

Супруга князя Рштуни привыкла говорить со всеми повелительным тоном, даже когда хотела проявить нежность. Она была похожа на Анаит, но полнее и величавее ее.

– Смотри же, Анаит, выздоравливай, – я повезу тебя в Аштишат! – повторила она, уже выходя из опочивальни.

Встала и мать, ласково пригладила кудри Анаит и вышла вслед за старшей дочерью. Удалилась и старуха.

– Анаит, подойди к окну, хотя бы ненадолго, – попросила Астхик.

Анаит устало глядела на сестру, молящим взглядом отклоняя предложение.

– Нет, нет, подойди – увидишь, тебе легче станет, – настаивала Астхик.

Она подбежала, обняла Анаит. С ее помощью больная встала, подошла к окну и опустилась на скамеечку.

Перед ее глазами открылось глубокое, как пропасть, ущелье, тянувшееся до самого Бзнунийского моря. Со дна ущелья полз наверх туман, похожий на белоголового дракона, пригретого первыми лучами солнца. Унылая дорога терялась в скалах. В глубине небес, словно далекое облако или столбы пыли, проступали горы. Там… там находился он, ушедший, затерявшийся вдали! Он забыл Анаит, перестал ее любить и ушел далеко-далеко, к прекрасным девушкам других краев… – Далеко-далеко!.. – вслух проговорила Анаит.

Астхик обняла сестру и, склонив голову ей на плечо, мечтательно устремила взор на далекие горы.

На персидском плоскогорье было еще довольно холодно. Хосров с Кодаком и Гютом верхом пересекали песчаные степи. От скуки и усталости они молчали; каждый из них перебирал в уме козни, которые ковал против другого. Это как бы укорачивало долгий путь. Сладостна была надежда на то, что в некий счастливый день через труп поверженного соперника придет удача.

Трудности сделались еще более ощутимы после того, как стало известно, что незачем ехать в Тизбон: Азкерт выехал в область Апар, граничащую со страной кушанов. Стало очевидно, что и азарапет будет там; приходилось поворачивать в Апар.

Холодный дождь сек путников, на свинцово-сером небе не было ни малейшего признака прояснения. Промокший Кодак, который пустился в путь еще не оправившись после болезни, весь посинел и дрожал. Ежились также Хосров с Гютом. Усталые кони с монотонным хлюпанием вытаскивали ноги из мокрой земли. День близился к концу, холод усиливался, к дождю стал примешиваться снег.

В стороне показалось какое-то здание, похожее на обломок скалы. Это был караван-сарай. Измученные путники оживились при виде его.

Над крышей вился тонкий дымок, но ветер тотчас же разрывал его в клочья.

– Остановимся здесь, – сказал молчавший весь день Хосров и приказал телохранителям позаботиться о ночлеге Двое телохранителей выехали вперед. Когда Хоеров с Гютом доехали до караван-сарая, хозяин и слуги вышли приветствовать их.

– В добрый час пожаловали! – говорил пышноусый, низкорослый толстяк, хозяин караван-сарая, с трудом сгибая заплывшую жиром шею.

– Приготовь помещение, и быстро! – приказал Хосров.

– Слушаю! – вновь склонился перед ним хозяин. – Пожалуйте в дом!

В караван-сарае Хосров приказал подать обед. Накрыли стол, и путники стали жадно утолять голод. Хозяин, стоя на коленях, отдавал распоряжения слугам, и те приносили одно блюдо за другим. Горевший в углу на жертвеннике священный огонь бросал живой и мягкий свет. Хотя в стене было пробито отверстие, во легкий дымок стелился и в помещении.

– Кто еще есть в караван-сарае?

– Подчиненный азарапета, – отвечал хозяин. – Направляется в Армению.

– Его имя?

– Вшвасп.

– Когда он призовет тебя, сообщи ему, что здесь остановился проездом из Армении посланный с указом Михрнерсэ.

– Будет исполнено.

Еда оживила и согрела путников. Началась беседа. Хозяин вышел, чтобы исполнить распоряжение Хосрова, и вскоре вернулся с сообщением, что Вшнасп просит пожаловать к нему. Переждав немного, Хосров направился к Вшнаспу.

Кодак загорелся:

– Как бы нам узнать, зачем он направляется в Армению?

– Или о чем они сейчас беседуют? Несомненно, он попытается очернить марзпана, проклятый перс!