– Вторая бригада должна была атаковать Лычково с тыла. Не знаю, как уж у них это получилось...

– Никак. Бригада была разгромлена, - не поднимая головы от протокола допроса сказал фон Вальдерзее. Спокойно так сказал. Между делом. И почему-то Тарасов ему поверил.

– Двести четвертая бригада под командованием...

– Под командованием?

– Майора Гринева.

Лейтенант удивленно поднял голову:

– Пленные из двести четвертой показывают, что Гринев был подполковником...

– Нет. Майор. Его разжаловали осенью прошлого года. За что - не знаю. Не вдавался в подробности.

'Интересно... Поверит или нет?'

Лейтенант вроде бы поверил:

– Так, так... Продолжайте...

– Должна была выйти к месту сосредоточения бригад на болоте Невий Мох. После соединения общее руководство операцией должен был принять Гринев.

– Что?
– опять удивился Вальдерзее.
– Майор руководит подполковником?

– Так решило командование фронта, - отрезал Тарасов.

– Вы проиграете эту войну... Русские не умеют воевать, и в этом я убедился только что... И по какой причине майор должен был командовать подполковником?

– Его бригада была больше. И по количественному составу, и по вооружению. Насколько я знаю, гриневцы вошли в котел с батареей сорокапяток.

– Господин Тарасов, а что вы почувствовали, когда узнали, что вами будет руководить - МАЙОР!
– выделил последнее слово лейтенант.

– А вы как думаете?

**

Голод - странная штука. Первые три дня голод сначала сосет под ложечкой, потом охватывает все тело - даже пальцы на ногах хотят есть - а потом раздирает тебя так, что хочется впиться зубами в руки.

И вдруг приходит момент - у кого-то раньше, у кого-то позже - голод пропадает. Кажется, что тело стало чужим, ватным каким-то. Движения замедляются. Сквозь воздух идешь, словно сквозь мягкую стену. Мыслей нет. Вообще нет.

А думать надо... Надо, надо, надо...

Почему не отвечает штаб фронта? Где самолеты снабжения? Где Гринёв со своей бригадой? Что делать? Сил бригады недостаточно даже для выполнения первой задачи - нападения на аэродром в Глебовщине. Не говоря уже о штабе немецкого корпуса... Идти на задание - значит положить бригаду в эти чертовы снега. Возвращаться - значит трибунал. Продолжать ждать - значит тихо вымереть. Деревья уже ободраны. Из хвои отвары пьют, больше нечего... Лошадей - живых и павщих хватило на один неполноценный ужин - стограммовый кусок мясо на бойца.

– Какие будут предложения, товарищи командиры?
– Тарасов играл желваками.
– Командиры батальонов? С вас начнем...

Встал комбат-один:

– Мое мнение - надо атаковать аэродром. По крайней мере, добудем продуктов.

И сел.

– Немногословен, ты, Иван Иванович...
– улыбнулся комиссар бригады.
– Жук и есть...

– А что тут еще скажешь? По моему больше вариантов нет...
– перебил хохоток командиров капитан Жук.

Командиры других батальонов согласились с мнением комбата-один.

– Разведка?

Командир отдельной разведывательно-самокатной роты Паша Малеев - здоровый, белявый - протрубил дьяконским басом на весь лес:

– А нам разведчикам, как командир прикажет. Надо будет - в Берлин сгоняем и фюрера достанем!

На этот раз никто не засмеялся. Командиры помнили, как Малеев гонял их еще в Зуевке, невзирая на звания и должности. 'Строевая подготовка - есть основа армии! Нет строя - нет дисциплины! А командир есть первый пример по дисциплине для бойца!' - выгуливал он лейтенантов и капитанов по плацу. А бойцы у него ходили с зашитыми карманами, полными песка...

– Начштаба?

Майор Шишкин одернул полушубок:

– Я думаю, что надо еще подождать Гринева. И попытаться наладить связь со штабом фронта. Уточнить детали, получить указания.

– Товарищ майор, - внезапно вступил в разговор начмед бригады. Обычно он отмалчивался, мало что понимая в военных делах и докладывая только о своем царстве.
– Товарищ майор, промедлим еще пару дней и бригада просто ляжет тут. Требуется срочная эвакуация, как минимум сотни обмороженных. Гангрена. Операции в этих условиях я делать не могу. Люди...

– Что вы можете, товарищ военврач, дело десятое, - перебил начмеда Тарасов.
– Делать будете, что придется.

Шишкин, не обратив на эмоциональный выпад медика, продолжил:

– Товарищ военврач второго ранга прав. Бездействие равно смерти. Необходимо действовать. Наверняка у немцев в деревнях, превращенных ими в опорные пункты, имеются склады и боеприпасов и продовольствия. Мы все с вами наблюдаем, как транспортные 'Юнкерсы', практически вереницей, снабжают фашистов. Николай Ефимович, товарищ комиссар и я посоветовались и предлагаем такой вариант. Разведроте сегодня же ночью проверить ближайшие деревни - Малое и Большое Опуево, а также...