– В общем, могу я сегодня снова нанести вам визит?
– вопрос вырвал её из раздумий.

– А? Зачем? Что, уже?
– поразилась она его оперативности.

– А зачем тянуть, если всё уже решено. И так уже прошло слишком много времени.

– Ого. Ух ты. Ну ладно. Вроде, девчонки в подходящем настрое. Дерзай.

– Хорошо. Мне пора на летные занятия. Увидимся вечером.

– Э-э-э, ладно, - всё было как-то слишком быстро.
– Я хочу тортик, слышишь!

Коробку со сладкой взяткой Акарас вручил Ени, как только она открыла дверь.

– Хэл у себя в комнате, Оро в зале. Я им ничего не говорила, - несмотря на то, что она больше всех хотела, чтобы все кончилось хорошо, смесь любопытства и ожидание представления всё-таки проклевывалось сквозь благие намерения, поэтому она жадно сле-дила за тем, что Лецри собирается делать. Он помолчал полминуты и, когда Оролен уже спросила из зала, кто пришел, поднял голову и сказал:

– Я хочу поговорить с Хэллин.

Ени внимательно посмотрела на него и, ни слова не говоря, направилась в главную комнату.

– Оролен, - только и произнесла она, появившись из коридора вместе с Акарасом. Наверно, если бы на неё набросился огромный инопланетный монстр, девушку это бы так не поразило. Хотя, это же Сакаят, конечно, не поразило бы.
– Третья дверь направо, - по-казала Ени направление кивком головы. Парень кинул один взгляд и прошел дальше, а Айения присела рядом с подругой.

Это было наглядной иллюстрацией шока: до Оро, наверное, ещё и не дошла суть происходящего, ей сраженный вид производил настолько сильное впечатление, что, хотя Айения знала, что сочувствие - наименьшее, чего бы она хотела сейчас, но не могла не испытывать эту щемящую боль в груди, которая, наверняка, была лишь бледной тенью состояния её подруги. Потому что мало-помалу оцепенение начало проходить и Оролен, видимо, боролась изо всех сил, чтобы осознание не заставило её свершить ничего недос-тойного.

– Вот, значит, и всё...
– одними губами произнесла она и, плотно-плотно зажмурив глаза, откинулась назад. Больше всего сейчас Ени хотелось как-нибудь утешить подругу, но она не могла, потому то понимала: сейчас Оролен держится из последних сил и если она сейчас не справится со своими эмоциями, то потеряет последнее, что ее может удер-жать - свою умопомрачительную гордость и жесткость. Поэтому Ени оставалось только сжимать кулаки: вмешательство в чужие дела всегда имеет свою цену...

И тут из коридора послышались шаги...

Тихий стук в дверь немного удивил Хэллин: обычно её соседки просто громко спра-шивали можно ли зайти.

– Чего?
– не теряя времени на неуместные "кто там", сразу спросила девушка. Ответ заставил её горло пересохнуть.

– Элруд, это Акарас Лецри, могу я зайти?

– А? Да...
– пока дверь открывалась, она сообразила, какая она идиотка, даже не про-верила, в чем одета! Но вид Лецри на пороге её комнаты заставил подобные мелочные треволнения испариться. Он был слишком серьезен, что ему невероятно шло, но в этот раз не его сногсшибательная внешность нанесла основной удар. Может, это была та самая ин-туиция, которая ей подсказала, что сейчас вот все решится. Хотя логически тоже... Зачем бы он появился так скоро для разговора наедине? И ещё она верила словам Ени, что он скоро примет решение... В любом случае, сейчас это было неважно.

Лецри подошел к креслу, на котором она сидела, и очень-очень серьезно посмотрел ей в глаза. Кажется, её сердце перестало биться.

– Хэллин, - выдохнул он. Точно перестало.
– А ведь я по-настоящему не просил у те-бя прощения, только передал через Айю...
– он опустился на ковер почти на колени и, глядя теперь на неё снизу вверх, повторил, - Хэллин... я сожалею о том, что я тогда ска-зал, и вообще о всех своих недостойных поступках, и о всех тех случаях, когда я причи-нил тебе боль. Я прошу прощения...

– Не надо. Это уже не важно...
– все-таки сочетание Лецри и напоминание о её про-исхождении вызвало предательскую слезу, уже докатившуюся до середины щеки.

– Хэллин. Прости меня...

Шаги принадлежали Акарасу. И он был один. И бледен как смерть. Прислонившись к косяку двери, он неотрывно смотрел на обернувшуюся на звук Оролен. Ени тоже обер-нулась, но ей показалось, что в этой комнате значение её присутствия отчаянно стремится к нулю.

Наконец кто-то в этой композиции пошевелился, Айении отчаянно не хотелось де-лать этого первой. Оро встала и, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие глаза, спро-сила грубовато-хриплым голосом: