— Карл… — хрипло произнес Болаф, глотая слезы.

— Нет, вы подождите! Это еще не конец рассказа! — настойчиво перебил его старик. — Конец-то вот какой, когда приехал пасынок и стали читать завещанье, оказалось, что она все оставила сыну! Ну, молодому лорду это очень не понравилось, он в именье поселился и людей специальных нанял, брата сводного искать. Живого или мертвого. Ну, зайцу понятно, лучше мертвого! И вот вчера вечером зовет меня в кабинет. И начинает допрашивать, не помню ли я, каких особых примет, шрамов там, или родинок… Я и рассказал ему про ногу-то.

Он и говорит, смотри! И покрывало поднимает. А там человек. Неживой. Ну, задрал я штанину, посмотрел. Вроде он.

А приятель его, скользкий такой, лицо открывает. Тут уж я его точно узнал. Вылитый отец. И лицо и рост. Да говорю, это он.

Отпустили они меня. Этот, скользкий вскоре уехал, а Кардар меня позвал и велел Болафа за конюшней, в навозе закопать. И тоже уехал, в кабак. Ему скользкий денег дал.

Я Тома позвал, все объяснил. Решили мы парня в фамильный склеп отнести, там и похоронить. А Том, едва взялся за него, как заорет! Карл! Он живой! Я тоже потрогал, живой, да не очень! Сердце еле бьется! Завязали мы его в одеяло, на тележку положили и бегом сюда, к Улье. Она все яды знает. Привезли, затащили, на лавку положили, Улья зелье принесла…

— Карл! Хватит! Я уже все понял! Прости… и спасибо вам! И не обижайся… Ну, откуда мне было знать, что вы не сторожа? Я ведь в чужом доме уснул! Только… одно не пойму… я все время прямо бежал…

— А лешонок тебя и привел! — засмеялась Улья. — Им это запросто, человека завести. Только сердит он на тебя, из-под лавки не идет, зашиб ты его маленько, еле уговорила, чтоб долго не водил, ты же раздетый побежал!

— Улья… а нельзя мне его… чем-нибудь угостить? Я ведь думал, собака, когда он мне в ногу вцепился.

— На вот, оладий с медом, сейчас помирим!

Она что-то произнесла по лешачьи, и из под лавки нехотя вылез леший. Совсем молодой еще, шерстка зеленоватая, глазки сердитые. Но оладий у Болафа взял, и тут же съел, и получил добавку. После чего сунул Болафу неизвестно откуда взявшийся орех и потопал в сени.

— А я ведь там дверь сломал! — виновато оглянулся на Улью Болаф.

— Том починил. Он на все руки мастер! — Отмахнулась травница. — Ты давай ложись, поспи еще, у тебя в крови еще яд гуляет.

— Нельзя мне. Меня ждут! — отказался северянин, вставая из-за стола. — Спасибо вам за все! Помогут великие боги, так увидимся!

— Нет, ты постой! — Загородила собой выход старуха. — Куда ты сейчас пойдешь? Здесь лес, дороги нет! Поспи до утра, утром мы тебе лошадь дадим и дорогу покажем! Все быстрее будет!

Глава 38

— Заходите!

— Ты, что, с ума сошел? Куда нас суешь к бандитам?! Для нас приготовили отдельную камеру! — Рявкнул на тюремщика девичий голос.

— Танио! — мысленно позвал Зак. — Включай обаяние! Они должны сюда войти!

— Девушка! — Немедленно подскочил к распахнутой двери Тан. — За что вы нас оскорбляете?

— ЧТО? — Возмущенно обернулась к нему Лиля.

И утонула в ласковом свете бесподобных глаз. И растерялась. И покраснела.

— Когда… я вас… оскорбляла?! — еле выдавила, опуская глаза.

— Так заходите, поболтаем! — широким жестом пригласил Танио.

— Но… я… не могу… У меня дети!

— Я похож на человека, который может обидеть детей? — наигранно обиделся маг.

— Н-нет… но мне сказали…

— А вы посидите с нами, а господин надзиратель сходит, разберется! — чарующе улыбнулся Тан и подал девушке руку.

— Ну, если… так… — Она подтолкнула напряженно вытянувшихся детей — Заходите! А ты иди немедленно к Милтону и все выясни!

Вслед за ними двое слуг занесли кипу одеял и корзинку с едой. Сложили на топчан и вышли.

Лязгнула тяжелая дверь.

— Сейчас, разбежался! — Пробурчал тюремщик, проворачивая скрипучий ключ. — Только мне и делов, по замку бегать!

— Ну, давайте знакомится! — Перед Лилей стоял высокий черноглазый мужчина с насмешливыми глазами. — Я Зак!

— Лиля. — Вежливо отозвалась, оглядывая дружелюбно улыбавшихся людей, Лиля.

Да, действительно, совсем не похожи они на бандитов. Это что же тут у Милтона творится!

— Танио! — Это зеленоглазый красавчик, уговоривший ее здесь посидеть.

— Камил. — Парень, похожий на араба, настороженно смотрит карими глазами.

— Крис! — Голубоглазый блондин.

И все с фигурами мачо из плейбоя. Да она за все время, пока живет здесь, столько симпатичных мужиков не видала! У них худосочный Милтон красавцем считается! Все придворные дамы за ним бегают! А тут, в одной только камере, целый взвод офигительных мужиков!