И только много позже, когда принц-маг стал королем и объявил о создании совета магов, который сам и возглавил, начали вступать в Тордизанский ковен и иноземные маги. Чтобы было куда бежать, в случае преследования.

А про то, что и нападение иноземцев, и пробуждение в принце интереса к магическому ремеслу было результатом многолетней и многоходовой интриги ковена магов, Танио случайно услышал уже в доме жены.

Вот и полагал принц, что никак не может быть под самой границей черного, то есть дикого, мага.

Дверь открылась, и служанка с испуганными глазами внесла котелок с плавающими в душистом бульоне кусками вареного мяса. Поставила на стол и быстро вышла, чтобы вернуться через пару мгновений с мисками, ложками и какой-то тряпкой в руках. Сунула на стол посуду, швырнула тряпку Камилу и проворно выскочила прочь. Дверь захлопнулась, заскрипели засовы.

Пленники, заметившие за дверью несколько вооруженных рабов, даже не попытались заговорить с напуганной до смерти женщиной. Да и что она могла им сообщить нового?

— Не нужны мне их подачки! — Зло отбросил танцор тряпку, оказавшуюся рубашкой, и отвернулся к стене.

— У-у! Кормят здесь неплохо! — радостно потер руки проводник, подсаживаясь к столику.

Принц пожал плечами и присоединился к нему. Раз принесли еду, значит сегодня ни убивать, ни в ритуалах использовать не будут. Для ритуалов жертвы должны быть голодными и ослабленными. Тогда с ними легче справиться. Хотя и объяснял ему Зак, что использование ритуальных жертв, это ложный путь, заблуждение недоученных магов, но ведь дикий маг может как раз про это и не знать.

— Камил, а ты что же? — с недоумением уставился на танцора проводник, заметив, что их сокамерник не двинулся с места.

— Я не хочу!

— Тебе нужно поесть! — назидательно объявил Танио. — Ты потерял много крови!

— Не хочу! — Упрямо и зло бросил Камил, не поворачивая головы.

Странно, хмыкнул принц, втаскивая в свою миску большой кусок жирного мяса. Почему танцор отказывается?! Ведь он ничего не ел почти сутки! Да и вообще после магического исцеления обычно жутко хочется жрать! Танио помнил, как буквально забрасывал в себя еду в тот раз, когда Зак лечил его плечо!

— Камил, — вновь обернулся к упрямцу принц и уставился на него требовательным взглядом, — скажи правду, почему ты не ешь?

— Я сказал! — не глядя принцу в глаза, буркнул тот.

— Он не будет есть! — невнятно пробормотал Ишим, вгрызаясь в сочную кость.

— Почему? Ишим! Я кого спрашиваю! — разозлился Танио.

Он значит, все силы отдал, перенервничал, Зака едва умолил, чтобы поднять из мертвецов этого упертого актеришку, и все лишь для того, чтобы потом смотреть, как пациент подыхает с голода?!

— Он, хозяина, — спешно проглотив недожеванный кусок, объяснил Ишим, — врагом считает!

— Ну и что?!

— В доме врага не едят! — Вытаращился проводник, потрясенный, что нашелся человек, не знающий таких простых вещей!

— Почему? — Так же изумленно вытаращился на него Танио, не видящий в этом никакой логики.

— Ну, как же! Если ты разделил с человеком его еду, нельзя его убить! А Камил хочет убить колдуна, чтобы забрать девушку!

— А девушка хочет, чтоб ее забрали? — хмыкнул принц, прикидывая, как бы уговорить танцора поесть.

— Конечно!

— Почему?

— Колдун хочет продать ее шейху Зейдису! — пояснил проводник.

— И что? У шейха разве плохо? Он же богат! — вспомнив, что именно туда они первоначально должны были отвезти Нату, рассудительно изрек принц.

— Как ты можешь! — гневно прикрикнул, так и подскочивший от этого заявленья, танцор. — Ната от него еле сбежала! Ты хоть знаешь, что этот старый плесневелый гриб девушек заставляет делать?!

Танио не знал. Но, взглянув в горящие ненавистью глаза Камила, очень ясно понял, и знать не желает!

— Прости, — разглядев на честном лице принца раскаяние, мгновенно остыл танцор. — Я тебе жизнью обязан, Ишим рассказал… если б не ты…

А интересно, мелькнуло в голове Танио, есть у них какие-то законы насчет тех, кому обязан спасением?

И он немедля задал этот вопрос Ишиму. Проводник утвердительно кивнул, дожевал свой кусок и подробно объяснил, что спасенный, по желанию спасителя либо становится его рабом, либо должен выкупить свою жизнь. Но во всех случаях не имеет права объявить спасителя врагом. Никогда.