–  Совершенно, - покорно согласилась словно загипнотизированная Никитой толпа.
– Абсолютно…

–  Что есть абсолют?
– вздохнул Никита, отучившийся когда-то два курса (второй и четвертый) в ветеринарном колледже.
– Впрочем, я продолжаю. Итак, нам остается выбрать редкий вид спорта. Сколотить команду по этому виду спорта. Заняться им. И попасть на игры в Италию.

–  Здорово!
– поразились люди уму Никиты.

–  А в Италии в ближайшую весну проходит только один чемпионат, - заключил Никита.
– Чемпионат Европы по керлингу. И мы должны прорваться туда. А для этого нам надо выиграть отборочные этапы, которые будут в Молдавии, в Румынии, и на Украине. Итак, мы должны стать лучшими игроками в керлинг в нашем регионе!

–  Да!!!

–  Игроками без дураков! В керлинг - без дураков!

–  Да-да-да!!!

–  А что для этого нужно?!

–  Знание правил, и терминов! Умение играть, и самоотдача!

–  Все верно!
– кричал Никита.
– Молдаване! Добрые люди! Оставьте свои никому не нужные поля, потому что ваша земля ничего не рожает. Бросьте ваши плуги, и тяпки. Лопаты и сапы. Оставьте всяк свой убогий двор, и записывайтесь в мою команду по керлингу, ибо это единственный ваш шанс попасть в нашу страну обетованную, в Италию!!!

–  Да!!!
– вопили обезумевшие от восторга последователи Никиты.

–  И именно по этому я на последние сто евро выписал из Ясс тридцать самоучителей игры в керлинг!
– кричал Никита.
– Правда, все остальное нам придется делать своими руками. Все, все! Форму, камни, клюшки! Это будет нелегко. Готовы ли вы?

–  Да!!!

–  Еще бы! Готов и я, потому что за испытаниями будет… Что?!

–  Италия!

–  Я не слышу?!

–  И-та-ли-я!

–  Я хочу услышать от вас не это!
– пришел в экстаз сам Ткач.
– Я хочу знать, что есть свипер?!

–  Не что, - привычно поправили вождя последователи секты керлинга села Ларга, - а кто! Это есть игрок, натирающий лед перед скользящим камнем. Таких игроков в команде два!

–  Да!
– вопил Никита.
– Дро?!

–  Постановочный бросок, целью которого, - нараспев отвечали люди, - является установка камня в доме без контакта с камнями соперника!

–  Тейк-аут?
– наклонял голову Ткач.

–  Выбивающий бросок, - без запинки отвечал хор.
– Преследует цель выбить камень противника из дома. При этом свой камень, в зависимости от избранной тактики, либо остается в доме, либо тоже уходит в аут.

–  Гард? Кто такой гард?
– снова хитрил Никита.

–  Не кто, а что! Камень-защитник, ставящийся перед домом и мешающий сопернику в выполнении его задач!!!

Жаворонки, накормив вылупившихся птенцов редкими и сонными червями из остывшей земли, тщательно почистили перышки во рту Серафима, и защебетали. Тот, словно очнувшись, бережно вынул изо рта подросших птиц. Сделал так и Тудор. Отпустив жаворонков, мужчины молча поглядели, как птицы кувыркаются под осенним солнцем. Жаворонки купались в ледяном его свете, будто призраки русалок, играющие в тонущей под паром воде реки Прут.

–  Наша цель?
– спрашивал Никита Ткач.
– Какова она, братья?

–  Италия!!!
– дружно отвечали сельчане.

–  Да, но сначала наша цель, которая и приведет нас в Италию, - объяснял Никита, - это овладение игрой керлинг. Наша цель - попасть пущенной по льду битой в виде диска с рукояткой, в вычерченную на нем мишень! Итак, какова наша цель?

–  Попасть пущенной по льду битой в виде диска с рукояткой, в вычерченную на нем мишень!

–  Аминь!
– проревел Никита.

Наконец, кувыркнувшись напоследок, птицы пропали, и Тудор поднял свой велосипед, колеса которого уже не крутились. Серафим молча помог ему, и мужчины ушли в поле, собирать остатки сухих стеблей кукурузы, чтобы растопить ими печи во мраке наступающих зимних вечеров.

А жаворонки полетели искать других ротозеев.

ххх

Возвращались дед Тудор и Серафим вечером уставшие и злые. Дорога, бежавшая перед ними, желтела серо-желтыми листьями иссохшей кукурузы. Конечно, никаких листьев на дороге не было, но мерещились они сельчанам постоянно. Как и весной им отовсюду подмигивали зеленые ростки помидорной рассады. Как и летом синели да зеленели повсюду виноградные гроздья.

–  Это не поле нам мерещится, - говорил дед Тудор, - это сама работа нас преследует повсюду.

Серафим пнул банку "Кока-колы", выброшенную из окна промчавшего мимо автомобиля, и сказал:

–  А ты говоришь, оставаться. Что мы здесь видим-то? Грязь, нищета, паскудство. И ведь быстро опустились. За какие-то двадцать лет, что Союз распался.

–  При Союзе, - крутил педали, не раскрывая глаз, дед, - тоже плохо жили, ты просто молодой, и не помнишь ничего. А я помню. Грязь, нищета и паскудство были здесь всегда.