–  Значит, - настаивал Серафим, - надо уезжать. Вот в Италии…

–  Заладил, Италия, Италия, - рассердился Тудор.
– ты лучше скажи, слышал что про Марию, которая повесилась?

–  Да, - вздохнул Серафим, - когда хоронят?

–  Для начала снять бы ее.

–  А что, не сняли?

–  Висит на акации, вот уже три недели, - сокрушенно поведал дед, - а муж снимать не хочет. Говорит, покачивания тела действуют на него успокаивающе.

–  Тьфу, - сплюнул Серафим, - нелюдь.

–  Все мы люди, - философски признал дед, - все человеки, и его пожалеть надо. Без трактора ведь человек остался.

–  То трактор, железяка, - возмутился Серафим, - а то человек!

–  Для него, - осадил молодого друга Тудор, - трактор не просто железяка. Он для него все! Как для тебя твоя Италия!

–  Сравнил тоже!
– совсем уж разозлился Серафим.
– Италия, прекрасная страна, легкая работа. Деньги, чистота, музеи, картины, пицца, и какой-то промасленный трактор!

Дед помолчал, а потом выдавил:

–  Эх, Серафим, Серафим, легкомысленный ты, и ветер у тебя в голове ночует, потому тебя Марчика и бросила. Женщине ведь что нужно в жизни? Ей якорь нужен. Чтоб как железный был, тяжелый, и не сомневался. А у тебя в голове ветер, ветер, да Италия твоя.

–  Ну, хва… - попытался перебить собеседника Серафим, но дед твердо решил закончить.

–  Для тракториста-то этого трактор это мечта его. Как для тебя - Италия. Вот о чем я. Я трактор да Италию как мечты сравниваю. А не как - трактор с Италией. Понял?

–  Ну, да, - кивнул ничего не понимающий Серафим.

–  То-то. А то сразу чушь несешь…

Велосипед подъехал к дому Вельчевых, и мужчины спешились. Серафим пошел за дом, поглядеть на Марию, а Тудор вежливо, но настойчиво, постучал в дверь. Василий, позевывая, вышел из дому, скептически оглядев гостя.

–  За Машкой?
– сразу спросил он.

–  За ней, - подтвердил цель визита Тудор.
– Я вот орехов привез…

Через час пламя, разведенное прямо посреди двора, тенью колыхалось на стене дома, сложенного из смеси глины, соломы и конского навоза. Мужчины сидели вокруг костра, выгребали, не спеша, палками орехи из золы, кроили их отвердевшими от работы в поле пальцами, и ели сладкую сердцевину. Сладкие орехи запивали кисловатым вином, давить которое, Мария была мастерица…

–  Мастерица была Мария, вино давила самое лучшее под каленый орех, - сказал задумчиво Тудор, и отпил из стакана, после чего протянул его Василию.
– Такое вино можно вместо витаминов в аптеках продавать!

–  Да уж, - согласился Василий, и крикнул за дом, - слышь, жена, тебя сельчане хвалят!

Поржав немного, Серафим и Василий под неодобрительным взглядом Тудора хмыкнули, и снова пустили стакан по кругу. На четвертом литре в игру вступил Серафим.

–  Пойми, - просительно глядя в лицо Василию, сказал он, - не поймут наше село, если в округе будут знать, что во дворе дома болтается покойница. Мы станем отщепенцами!

–  Мы и есть отщепенцы!
– отрезал Василий, нелогично добавив.
– Да еще и без трактора!

–  Купим мы тебе новый трактор, - попытался утешить односельчанина Серафим, - вот попадем в Италию, накопим денег и купим!

–  Далась мне эта Италия!
– рявкнул Вася.
– Вот и жена все уши прожужжала. И что, чем все кончилось?! Обманули вас. А почему? А потому, что простых людей всегда и все дурачат! Мы, понимаешь, жертвы. Олухи царя небесного. А, наливай!

–  Слово даю, - крестился Серафим, - сам тебе денег пришлю. Дай только похоронить Марию по-человечески. А то висит, в жуть всех бросает. Ну, зачем тебе это?

–  Да не очень-то нужно, - признался Василий, - я уж думаю, что погорячился, когда сказал, что не прощу ее ни за что. Мне тут кум из Алексеевки неподалеку старенький автомобиль обещал отдать, без двигателя. Так я двигатель соберу, кой чего налажу, и трактор сделаю!

–  Получается, - вздохнул дед Тудор, - погорячились вы.

–  Погорячились, - подтвердил Василий, и крикнул в ночь.
– Слышишь, Маша, погорячились мы с повешением-то!

–  Ну, а раз так, дай нам ее похоронить, - осторожно попросил Тудор.
– Мы скоренько. Разве ж тебе нужно, чтобы она под самым домом висела?

–  А нет, - махнул Василий, - проку-то от нее и от мертвой никакого. Даже вороны, и те не пугаются, в огород лазят. Разве что… А, да чего тут рассказывать. Лучше сто раз видеть, чем пару слышать. Или как там? В общем, сейчас покажу!

Василий сорвался с места, и, покачиваясь, забежал в подвал. Серафим и Тудор на всякий случай прикрыли друг другу спину, и положили вилы поближе. Также Тудор накалил в огне один конец толстой дубины, чтоб, если что, сразу пьяного Василий ослепить. А тот выбежал, наконец, из подвала, с новым кувшином вина, и замусоленной тетрадкой. Поставил кувшин на землю, хлебнул, передал, - уже без стакана, - расслабившимся собутыльникам, и торжественно тетрадь раскрыл.