Шрифт:
– Хочешь разрезать самолет?
– Мы должны это сделать до того, как кто-нибудь обнаружит его. Можно завтра. Я возьму выходной. Надо узнать, где дают в аренду…
– Хэнк, – перебила меня Сара.
В ее голосе было что-то, что заставило меня посмотреть на жену. Сара выглядела напуганной, она сидела, крепко обхватив себя руками.
– Что-то не так? – поинтересовался я.
– Послушай, что ты говоришь. Послушай сам себя. Послушай, как все это звучит.
Я внимательно посмотрел на Сару.
– Ты же говоришь абсолютный бред, – добавила она. – Мы не можем принести в лес паяльную лампу и распилить самолет. Это же полное безумие.
Как только я услышал эти слова Сары, я понял, что она права. Вдруг я осознал всю абсурдность своего предложения. Я понял, что нес всякую чепуху, совсем как разбуженный среди ночи ребенок.
– Нам надо успокоиться, – сказала Сара. – Так нельзя.
– Я только…
– Надо прекратить все это немедленно. Мы сделали то, что мы сделали. Теперь надо жить своими жизнями и не пытаться изменить что-либо.
Я хотел взять ее за руку, чтобы она поняла, что все в порядке, но Сара отдернула свою руку.
– Если так пойдет дальше, – заметила она, – мы потеряем все, что у нас есть.
Аманда начала было плакать, но сразу же утихла. Мы оба посмотрели на ее кроватку.
– В конце концов, мы признаемся, – прошептала Сара.
Я покачал головой:
– Я не собираюсь признаваться.
– Хэнк, мы так близки к осуществлению плана. Скоро кто-нибудь обнаружит самолет, поднимется шумиха, потом все уляжется, и люди начнут забывать. И как только это случится, мы сможем уехать. Мы просто возьмем деньги и уедем.
Сара закрыла глаза, как будто представляла наш переезд. Через пару секунд она открыла их:
– Деньги ведь у нас прямо здесь. Они под нами. И они будут нашими, если нам удастся их сохранить.
Я смотрел на жену. Ее волосы блестели на свету лампы, которая стояла на ночном столике, и отливали каким-то золотым оттенком, напоминая ореол.
– Но разве ты хоть иногда не чувствуешь себя плохо? – спросил я.
– Плохо?
– Я про то, что мы совершили.
– Конечно, – ответила она. – Я все время себя плохо чувствую.
Я кивнул. Я был рад, что Сара признала это.
– Но нам предстоит всю жизнь жить с этим. Надо научиться воспринимать это, как любое другое горе.
– Но это совсем не то. Я убил собственного брата.
– Но это была не твоя вина, Хэнк. У тебя не было выбора. Ты должен это понимать. Поверь мне, – ласково произнесла Сара, потянулась и дотронулась до моей руки. – Это правда.
Я ничего не ответил. Сара сжала мою руку.
– Понимаешь? – спросила она.
Жена внимательно смотрела на меня и сжимала мою руку до тех пор, пока я не кивнул. Потом она посмотрела на часы. Как только она пошевелилась, ореол над ее головой исчез.
Было 3:17. Я уже совсем проснулся. Теперь все мысли в моей голове были абсолютно ясными и четкими. Я про себя повторял одну и ту же фразу: это не твоя вина.
– Иди ко мне, – сказала Сара и протянула ко мне руки, чтобы обнять. Я прильнул к ней. Сара медленно увлекла меня на кровать.
– Все будет хорошо, – шептала она. – Я обещаю.
Потом она подождала несколько секунд, как будто хотела убедиться, что я больше не буду пытаться сесть, и повернулась, чтобы выключить свет.
Пока мы лежали в темноте, Мери Бет начал выть.
– Я когда-нибудь застрелю его, – сказал я. – Хватит ему страдать.
– О, Хэнк, – вздохнула Сара. Она уже почти заснула. Она лежала справа от меня, нас разделяли холодные простыни.
– Мы и так уже слишком много стреляли, – добавила Сара, немного помолчав.
Перед самым рассветом вернулась зима. Подул северный ветер, и сразу похолодало.
В пятницу утром, когда я ехал на работу, пошел снег.
9
Снег шел все утро и весь день. Покупатели, заходившие в «Рекли», отряхивались, топали ногами, сбивая налипший снег с обуви. Так что довольно скоро у двери образовалась лужа. Все были удивлены и недовольны такой резкой сменой погоды. Город словно накрыла белая пелена. Все стало как будто тише. Даже голоса горожан изменились.
На меня же изменение погоды произвело больше успокаивающий, чем раздражающий эффект. В тот день я почти не работал. Большую часть рабочего времени я просидел за столом, глядя в окно на падающие снежинки. Я смотрел, как снег медленно покрывает весь город, как он окутывает машины и дома, прячет яркие краски под своим белым саваном, будто одевая город в белую униформу.