– Ты правда думаешь, что он может рассказать?

– А ты?

Джекоб нахмурился и, немного подумав, ответил:

– Я не знаю. Наверное, нет. Я думаю, он так повел себя только потому, что недавно играл на деньги и проигрался.

– Играл на деньги?

Джекоб кивнул.

– Где?

– В Толедо. На скачках. Он проиграл крупную сумму денег.

– Сколько?

– Точно не знаю, но много.

– Черт, – сказал я, протер лицо руками и повернулся к окну. На подоконнике с наружной стороны сидел голубь. Я слегка стукнул по стеклу, и он улетел. Его крылья ярко блестели на солнце.

– Джекоб, ты понимаешь, что происходит? – спросил я.

Он молчал.

– Луи может засадить нас обоих за решетку.

– Луи не собирается…

– И мы никак не можем контролировать его. Раньше мы могли пригрозить, что сожжем деньги. А теперь, если мы сделаем это, он все расскажет шерифу.

– Ты бы никогда не сжег деньги, Хэнк.

Я махнул рукой:

– Ты понимаешь, в чем проблема? Проблема в том, что ты думаешь, что ему можно доверять. Он твой лучший друг, и поэтому ты думаешь, что он не предаст тебя.

– Хватит. Луи…

Я покачал головой:

– Нет, Джекоб, ты не понимаешь и не знаешь его. Ты просто считаешь его своим другом и даже не хочешь понять, кто он есть на самом деле.

– Ну и кто он? – скептически поинтересовался Джекоб, – ты считаешь, что знаешь это.

– Я могу рассказать…

– Он мой лучший друг, Хэнк, – перебил меня Джекоб. Он уже почти кричал на меня от злости. – Ты ничего о нем не знаешь. Ты просто пару раз видел его пьяным, поэтому тебе кажется, что ты знаешь его, но это не так. Ты ничего не можешь мне рассказать.

Я повернулся и посмотрел на брата.

– Значит, ты можешь гарантировать, что он не сдаст нас?

– Гарантировать?

– В доказательство этого ты можешь написать признание о том, что ты сам убил Дуайта Педерсона, подписать его и отдать мне на хранение?

Джекоб испуганно посмотрел на меня:

– Признание? Зачем?

– Чтобы я показал его в полиции, если Луи донесет на нас. Раз уж ты так доверяешь своему дружку, так и рискуй сам, полагаясь на него.

Джекоб молчал. Моя идея, кажется, поставила его в тупик, чего я, собственно, и добивался. Конечно, на самом деле мне совершенно не нужно было его признание, я просто хотел припугнуть Джекоба.

– Джекоб, это твоя вина, что мы сейчас в таком положении. Это ты рассказал ему.

Брат молчал. Я снова отвернулся к окну.

– Луи просит меня о том, чего я не могу дать ему, – сказал я. – А если я откажу ему, он донесет в полицию и упрячет нас за решетку.

– Хватит, Хэнк. Знаешь, если нас поймают, так это только из-за тебя. Ты перегибаешь палку со своими планами и расчетами…

– Я приехал сюда, – перебил я брата, – чтобы выяснить, на чьей ты стороне.

– На чьей стороне?

– Выбирай.

– Я не на чьей стороне. Что же вы оба заладили про эти стороны…

– Луи тоже тебе об этом говорил?

Джекоб проигнорировал мой вопрос.

– Я на стороне вас обоих. Мы же вместе. Таков наш план, – сказал Джекоб.

– Хорошо, если бы тебе пришлось выбирать, с кем бы ты был…

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Джекоб, я хочу, чтобы ты выбрал. Я хочу знать: я или Луи?

Когда я говорил все это, я даже не повернулся к Джекобу. Я смотрел в окно и ждал ответа, чувствуя, что Джекоба смутил мой вопрос.

– Я…

– Выбери.

В воздухе снова повисла пауза секунд на десять. Я ждал затаив дыхание.

– Я выбираю тебя, Хэнк, – сказал наконец Джекоб. – Ты мой брат.

Я положил руку на окно. Стекло было обжигающе-холодным. На улице, прямо перед домом, какой-то пожилой мужчина уронил газету. Ее сразу же подхватил и растрепал ветер. Проходящая мимо парочка помогла старику собрать газету, потом они немного поговорили, старик благодарно кивнул, и они разошлись.

Мери Бет заскулил. Я услышал, как брат поднялся с кровати и покормил пса.

– Не забудь, Джекоб, – сказал я. – Что бы ни случилось, не забудь эти свои слова.

Во вторник днем в дверь моего кабинета постучали.

Прежде чем я успел что-либо ответить, дверь уже открылась, и на пороге появился Луи. Он улыбнулся, показав свои желтые зубы:

– Здравствуйте, мистер Бухгалтер.

Луи вошел, закрыл за собой дверь и подошел к столу. Он, как всегда, был одет в белую куртку. От мороза его лицо покраснело.

Этого момента я с ужасом ждал целых три дня, но сейчас, когда Луи, наконец, приехал, я почему-то не почувствовал никакого страха или даже волнения. Я ощущал только усталость.