– Это для тебя, Стефани. С любовью и самыми сердечными пожеланиями.

Стиви настолько удивилась, что не нашлась что ответить. Она машинально открыла коробку, и у нее сжалось горло. Внутри, на черном бархате лежала самая изящная бриллиантовая брошка, какую только можно было бы себе представить. Она была выполнена в виде длинного загнутого пера.

– О, Андре! Как это прекрасно! Но я не могу ее принять… Это слишком дорого…

– Нет, нет! Ты не должна отказываться! Это специально для тебя. Подарок на день рождения.

– Но ведь мой день рождения только на следующей неделе…

– К сожалению, меня уже не будет в Америке. Стиви поняла, что, отказываясь, обижает старого француза, поэтому она прекратила спор.

– Спасибо, Андре. Это прелестная вещь. Очень мило, что вы и Лизетт не забываете обо мне. Я позвоню ей завтра, чтобы поблагодарить.

– Моя жена тебя просто обожает. Ты для нее как родная дочь.

– Я знаю. Я тоже очень люблю ее. Неожиданно Стиви рассмеялась.

– Не могу поверить, что мне будет уже сорок семь. Мне кажется это невероятным.

– Мне тоже не очень верится. Что случилось с временем? Почему оно бежит так стремительно? Мне кажется, что я познакомился с тобой только вчера. Ральф с гордостью представил мне свою девочку-жену. Ты была на сносях. Подумать только! Тридцать лет тому назад!

– Пожалуйста! – воскликнула Стиви. – Не называй таких убийственных цифр!

– Я горжусь тобой, горжусь, что ты стала такой. Если бы Ральф был жив, он тоже гордился бы тобой. Тебе всего сорок семь, а ты уже на вершине своей карьеры. Тебя считают одной из самых значительных фигур в мировом ювелирном деле. Ты пользуешься большим авторитетом.

– Спасибо тебе за добрые слова, Андре, – ответила Стиви. Она была тронута почти до слез. – Но их справедливее было бы отнести к тебе, а не ко мне.

Стиви встала, подошла к зеркалу, висящему на боковой стене, и прикрепила брошь на отворот пиджака. Затем повернулась к Андре.

– Мне идет это прекрасное перо?

– В высшей степени, дорогая.

Стиви подошла к французу, наклонилась и расцеловала его в обе щеки.

– Спасибо вам, Андре. Я буду очень дорожить вашим подарком.

Он смущенно кивнул и похлопал ее по плечу, его темные глаза блеснули. Андре было очень приятно, что его подарок так понравился Стиви. Меняя тему разговора, он сказал:

– Надо сказать Мэту, что нам пора отправляться на аукцион.

С этими словами он встал и вышел из комнаты.

Стиви, по-прежнему сидящая у стола, начала убирать драгоценности в футляры. Затем она положила все футляры в кейс.

В это время Андре и Мэт вернулись в гостиную. Они оба были готовы к выходу. Мэт принес Стиви ее черное легкое пальто с отделкой из алого шелка, помог ей одеться, закрыл кейс и сказал:

– Я захвачу драгоценности вниз и помещу в сейф отеля.

– Хорошо, но нам следует поторопиться, Мэт, не то мы опоздаем.

По дороге к лифту Мэт обратился к Стиви:

– Брошь необыкновенно к лицу вам. Вы могли бы носить ее на вашем любимом берете из черного бархата. – Он улыбнулся и добавил: – Это будет как перо на шляпе.

– Спасибо, Мэт, – Стиви улыбнулась в ответ и покачала головой.

Андре тоже улыбнулся, затем спросил:

– Как настроение, дорогая? Я уверен, что ты слегка волнуешься.

– Нет, я не слегка волнуюсь, а сильно нервничаю, – ответила Стиви с легким смехом.

– Нет, нет! Ты не должна нервничать! Будь самой собой. Спокойной и уверенной, как всегда. Я здесь с тобой. И Мэт здесь. Все будет прекрасно. Ты увидишь. Это будет твой вечер, Стефани.

Как только они вошли в фойе аукционного зала на улице Йорк, Стиви сразу же ощутила царящее в атмосфере оживление. Люди были так возбуждены, что ей казалось, это напряжение можно пощупать руками. В фойе стоял гул. Все двигались, знакомые приветствовали друг друга, обсуждали лоты и с нетерпением ждали начала.

Здесь были и клиенты Стиви, и знаменитые ювелиры не только из Нью-Йорка, но и из Лондона, Парижа, Рима и Женевы.

Люди были прекрасно одеты. Мужчины – в дорогих костюмах от лучших портных, женщины – в основном в черном, как всегда вечером в Нью-Йорке. Стиви уже давно поняла, что черные платья и костюмы – это своего рода униформа, хотя и очень шикарная. К ней полагалось надевать жемчуг или бриллианты. В гардеробе Стиви было достаточно черных костюмов, платьев и туфель-лодочек, чтобы чувствовать себя уверенно на вечерах в Нью-Йорке.

– Давайте не будем тратить здесь время, – сказала Стиви, переводя взгляд с Андре на Мэта и направляясь в зал, где должен был проходить аукцион.

У входа им дали каталоги и лопатки с номером, которые использовались в торгах, затем они прошли в зал. Мэт нашел три удобных места в центре. Стиви села между мужчинами и осмотрелась. Ее интересовали ближайшие соседи.

– Боже мой! – сказал Андре, оглядываясь. – Кажется, здесь весь ювелирный мир.

– Конечно, мир и его мать, – пошутил Мэт.