– А как долго ты пробудешь в Нью-Йорке?

– Я улечу либо сегодня вечером, либо завтра на «Конкорде».

– У нас сейчас есть несколько очень ценных камней и прекрасные…

– Это колье султана, во всяком случае, не заинтересует, – отрезал Найгел, указывая на футляр со «Сверкающим властелином». На лице сына было написано презрение.

– Но это не для продажи! – воскликнула она и закрыла футляр. – Хотя, конечно, эта вещь достаточна ценная. Ее можно было бы предложить султану. Он всегда любил крупные бриллианты, и я уверена, что они по-прежнему интересуют его.

– Ты заплатила за этот камень слишком много. Неудачная покупка.

– Нет, Найгел, это не так. Если я решу продать его, я получу хорошую прибыль. После аукциона я уже подучила два предложения, а ведь камень доставили всего лишь полчаса назад.

Стиви улыбнулась.

– Если я не буду следить за ним, он будет продан в мгновение ока. Но дело не только в том, за сколько мы сможем его продать. Эта покупка поднимет престиж нашей фирмы. Все газеты мира поместили репортаж с аукциона и написали, что фирма «Джардин» приобрела «Сверкающий властелин».

– На твоем месте я бы не гордился такой славой.

– Это не дешевая слава, Найгел. Это прекрасная реклама.

– Фирма «Джардин» не нуждается в рекламе, – высокомерно заявил Найгел. – По крайней мере, это справедливо относительно лондонского отделения.

– Очко в твою пользу. Но ты не прав, дорогой мой. Нам не помешает реклама по обе стороны Атлантики. В наше время конкуренция очень сильна, и мы должны так же громко заявлять о себе, как и другие ювелирные компании. Это единственно верная политика девяностых. Ты можешь обратиться к любому специалисту по маркетингу, и он повторит тебе мои слова.

– Мне кажется, мама, что ты становишься все больше похожа на американку.

– Но ведь я и на самом деле американка, Найгел. Да и ты наполовину американец. Разве ты забыл об этом?

– Но ты заходишь слишком далеко. «Джардин» – английская фирма.

Стиви не была уверена, что она правильно поняла, что имеет в виду Найгел, но решила не заострять на этом внимания.

– Что же касается «Сверкающего властелина», то это не только прекрасная покупка, но и очень выгодная.

– Дедушка так не думает. Он сказал, что ты слишком дорого купила этот бриллиант.

– Брюс так сказал?! – удивленно воскликнула Стиви и рассмеялась. – Неужели он в самом деле это сказал?

– Конечно, сказал, можешь не сомневаться, – раздраженно ответил Найгел. – Он сказал, что ты всегда покупаешь камни слишком дорого, особенно когда речь идет о бриллиантах.

– И когда я начала делать невыгодные покупки? Он не сказал тебе это?

Найгел поднял голову и посмотрел прямо в лицо Стиви.

– С тех пор как ты открыла магазин на Пятой авеню.

– Забавно. Ведь нью-йоркское отделение «Джардин» приносит фирме огромный доход. Тебе не кажется, что Брюс стал немного странным?

– Нет, конечно.

– А когда ты в последний раз виделся с ним?

– Вчера. Перед отъездом. Он приходил в лондонский магазин. В последнее время он довольно часто наведывается.

– Это интересно.

Стиви встала и облокотилась на крышку бюро. Она внимательно смотрела на сына.

– Похоже, в фирме что-то изменилось. Когда я была в Лондоне несколько недель назад, твой дедушка ничего не сказал мне о том, что собирается наведаться в магазин.

– Как видишь, он передумал.

– Передумал или нет, дело не в этом. Я руковожу лондонским отделением «Джардин», так же как и нью-йоркским, и мнение Брюса о том, сколько я плачу за камни, меня не особенно интересует. Как, впрочем, и мнения других людей. Но если говорить о твоем дедушке, надо заметить, что он отошел от дел уже довольно давно. И его должность президента фирмы, как ты и сам понимаешь, не более, чем знак уважения… – Стиви помолчала и добавила твердо: – Знак уважения с моей стороны.

Найгел неодобрительно посмотрел на нее, но не отважился возразить матери.

Стиви так же холодно взглянула на сына. Несмотря на все ее раздражение, Найгел пробудил гордость в ее душе. Как красив ее первенец! Длинные светлые волосы, широко расставленные ярко-голубые глаза, правильные черты лица. Высокий, стройный, элегантный. Какая жалость, что его характер далеко не так совершенен, как внешний вид.

В этой молчаливой войне взглядов Найгел сдался первым. Он отвел глаза, затем быстро поднялся и направился к выходу.

– Мне пора, – пробормотал он, пробежав по кабинету и задержавшись у дверей. – До свидания, мама.

– Мы еще увидимся до твоего отъезда, Найгел? – торопливо спросила Стиви, в глубине души проклиная себя за проявленную слабость. Босс исчез, осталась только мать.

– Скорее всего нет. Я хотел бы улететь сегодня вечером, если получится.

– Понятно. Все равно дней через десять я буду в Лондоне.

– Ты приедешь на Рождество?

– Да. Мы с Хлоей вылетаем в двадцатых числах.

Найгел кивнул и открыл дверь.