– Найгел упрям как осел, – проворчала Хлоя и, подумав, добавила: – Или хочет таким казаться.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Брюс.

– Понимаешь, он всегда играет какую-нибудь роль, выбранную заранее. Мне кажется, что он по своему желанию может стать деловым и раздражительным или ласковым и легкомысленным. И его роли меняются, как картинки в калейдоскопе. Ты понимаешь, мне кажется, что есть какая-то еще причина. По-моему, Найгел за что-то обижен на маму.

Брюс снова удивленно посмотрел на Хлою.

– Но из-за чего он может сердиться на Стиви? – с непритворным интересом спросил он.

Хлоя пожала плечами.

– Не знаю, дедушка. Может быть, из-за чего-нибудь, что случилось уже давно. Он очень злопамятный, уж это точно.

Брюс кивнул, размышляя о том, что Хлоя, к его удивлению, обнаружила редкую для своего возраста проницательность и знание человеческой натуры.

«У нашей малышки блестящий ум, – подумал Брюс с гордостью. – А к этому бог дал ей и обаяние, и красоту, и доброе сердце. Хорошо, что у Стиви есть Хлоя. И у меня тоже».

Густые волосы, темные сияющие глаза, прекрасная фигура и такой живой, яркий интерес к людям. Брюсу на мгновение стало жаль, что в нынешнем году ему исполнится восемьдесят три и он скорее всего уже не увидит, как эта юная прекрасная девушка превратится в молодую женщину. Не узнает, кто станет ее спутником жизни, не увидит ее детей… Хлоя столько значила для него! Никого в жизни, кажется, он не любил так нежно, так самоотверженно. Да, жизнь порой дарит сюрпризы. Думал ли Брюс, что эта, в сущности, чужая девочка будет так дорога ему?!

– Что с тобой, дедушка? – Хлоя, почувствовав его настроение, погладила Брюса по руке.

– Ничего, детка. Почему ты спрашиваешь?

– Ты вдруг стал очень печальным, – ответила она озабоченно.

Брюс снова улыбнулся и взял ее руку в свои.

– Я только подумал, что хотел бы быть помоложе, чтобы увидеть, как ты повзрослеешь, выйдешь замуж. Увидеть твоих детей. И твой успех в «Джардин».

– Но ты все это увидишь, дедушка! – уверенно проговорила Хлоя.

– Я уже старый человек, детка.

– Ты мне совсем не кажешься старым.

– Да? А за спиной вы все меня зовете старый Брюс? – поддразнил он внучку.

Хлоя покраснела и быстро сказала:

– Но ведь это просто так. Мы не хотели тебя обидеть.

Брюс понимающе кивнул и улыбнулся, глядя в ее серьезное, но еще детское лицо. Его сердце сжалось. Как он любил этого ребенка! Хлоя затронула в его холодном сердце такие струны, которые молчали всю жизнь. Ни к кому он не чувствовал такой всепоглощающей нежности. С самого первого дня, как увидел маленькое существо на руках у Стиви.

День был ветреный.

Резкие порывы ветра клонили молодые деревья и обрывали нежные клейкие листочки. Они падали на узкую тропинку в холмах, по которой Хлоя возвращалась в Эсгарт-Энд.

Несмотря на ветер, пушистые белые облака медленно плыли по синему небу и солнце светило ярко.

Хлоя любила гулять по вересковым пустошам, простирающимся до самого горизонта и напоминавшим ей морские волны. Этот безлюдный пейзаж был дорог для нее. Она любила эти места с самого детства, когда они были населены жестокими троллями и прекрасными феями.

Эсгарт-Энд был построен в конце прошлого столетия. Старый дом из местного серого камня стоял на вершине холма в Ковердэйле, возвышаясь над живописной деревушкой Вэст-Скрафтон около Коверхэма. Подойдя к воротам, Хлоя остановилась и засмотрелась на открывшийся ей вид. Она замерла от восторга, который всегда вызывал у нее окрестный пейзаж. На горизонте ярко-синее небо словно пронзали острые изломанные вершины Вернсайдских скал, казалось, разломанных рукой гиганта.

А вокруг зеленые поля, разделенные старыми каменными изгородями, построенными в незапамятные времена, спускались по холмам в долину, где речка Нида сверкала в ярких солнечных лучах, как меч, брошенный великаном.

Хлоя зажмурилась и прикрыла глаза ладонью. Она постояла так еще немного, но яростный порыв ветра сдул очарование момента. Девушка повернулась и прошла в ворота. Только теперь, подходя к дому, она ощутила, как проголодалась. Бросив быстрый взгляд на часы, она ускорила шаги и уже через несколько секунд толкала тяжелую дубовую дверь.

Пока она снимала свою теплую куртку и красный шерстяной шарф, смешанные ароматы кофе, свежеиспеченного хлеба и жарящегося бекона дразнили ее нос. Она проглотила слюну и, открыв дверь, поспешила в кухню.