Стиви улыбнулась.

– Найгел на самом деле поставил под удар само дело, тут двух мнений быть не может. – Она покачала головой. – Что ж, что случилось – то случилось. Будем жить дальше… Зачем ты приходил к Гидеону?

– Я был ему должен. – Майлс смущенно улыбнулся. – За твой подарок.

– Это очень легкомысленно с вашей стороны, разве можно делать такие дорогие подарки!

– Но нам так хотелось, мам. Мы хотели тебя порадовать. Гидеон работал над эскизом вместе с Питером. Он хотел сделать их идеальными. И я тоже. – Майлс улыбнулся. – Кстати, Хло сегодня просто светится от счастья. Она сказала, что ты, в конце концов, разрешила ей приехать в Лондон на пасхальные каникулы.

– Она так об этом мечтала, что мне показалось жестоко ее этого лишать.

– А ты сама? Ты тоже приедешь сюда на Пасху?

– Скорее всего нет, Майлс. Но думаю, что с ней будет все в порядке, она поживет у Блер и Дерека.

– Я тоже планировал приехать в Лондон, так что я мог бы захватить ее с собой.

– О Майлс, это было бы замечательно, если вы вместе полетите.

Он кивнул.

– Гидеон сказал мне, что он рассказал тебе о Ленор.

– Да. И, честно говоря, я была удивлена ровно одну минуту. Я всегда считала, что они должны пожениться, ты же знаешь.

– Но ведь ты и предположить не могла, что ей для этого придется пройти через развод? – усмехнулся Майлс. – По-моему, они просто потеряли голову от любви. Я бы не рискнул связываться с этим тупым боровом, Малкомом Армстронгом.

– Если бы только он был тупой, Майлс, но он еще и жестокий. Я вижу, что тебе он нравится не больше, чем мне.

– Я его не выношу, мам. Он обыкновенный мошенник. Не понимаю, почему он до сих пор не сел в лужу. Он, как и Джулиан Сондерс, братец Марго, занимается какими-то махинациями в Сити.

– Неужели? – удивленно воскликнула Стиви. – Я не знала этого. Правда, Малком всегда казался каким-то скользким.

– Я никогда не понимал, что Ленор в нем нашла, – задумчиво сказал Майлс.

– Как ты думаешь, у Гидеона и Ленор что-нибудь получится? Они хотят пожениться, как только Ленор будет свободна.

– Все будет нормально, мама. Ты же знаешь, они всегда любили друг друга. Я с самого начала не мог понять, как случилось, что она вышла замуж за Малкома. Ведь ее роман с Гидеоном длился столько лет.

– Что ты хочешь этим сказать? – Стиви удивленно подняла бровь.

– Ну, с тех пор как Гидеону исполнилось одиннадцать, а ей тринадцать. Но вообще-то, может, и раньше. Они постоянно обнимались, раздевали друг друга, когда мы играли в Линденхилле. Это началось, когда нам с Гидом было около семи. Они постоянно пытались отделаться от меня и остаться вдвоем, чтобы поиграть в доктора и медсестру.

– Майлс! Но я этого не знала! Я представить себе не могла ничего подобного.

– Ну, тогда я не собирался идти к тебе и доносить на них, но теперь ничего не случится, если ты об этом узнаешь. – Он засмеялся. – Мама! Если бы ты сейчас могла видеть свое лицо! Ты хоть рот закрой!

– Но ведь они были совсем детьми!

– Значит, они начали свою сексуальную жизнь в детском саду. Что на это можно сказать?

– Понятия не имею.

– Знаешь, мама, я в последнее время много думал о Найгеле и вспомнил одну давнюю историю. Помнишь ту жуткую ссору с Алфредой, когда он принял ее сторону? Это было отвратительное предательство. Мы с Гидом так и не смогли простить его до конца. Мерзкий предатель! И чем бабке удалось тогда пленить его?

– Я тоже не забыла об этом. Но я простила его много лет назад. Я объяснила его поведение максимализмом юности.

Звонок телефона прервал ее. Стиви подняла трубку.

– Алло. Да, Брюс, я поговорила с ним. Мне пришлось его уволить, он не оставил мне выбора.

Она слушала ответ. Затем продолжила:

– Да, я могу прийти к вам на обед. Но сейчас у меня Майлс. – Стиви вопросительно взглянула на сына.

Майлс кивнул:

– Согласен, мама.

– Брюс, Майлс тоже придет. Да, мы оба приедем. Жди нас в половине первого.

Стиви повесила трубку и обратилась к Майлсу:

– Тебе необязательно ехать, если ты не хочешь.

– Я хочу, мам. Я ведь завтра улетаю. Я хочу попрощаться с дедом.

В первый раз Хлоя пришла в магазин на Бонд-стрит, когда была совсем маленькой девочкой, и с тех пор постоянно бывала там. Ей нравился старый внушительный особняк, который был одной из достопримечательностей Лондона. Но больше всего ее привлекали изысканно оформленные витрины с выставленными в них драгоценными украшениями.