— Встань, жрец. Чем я могу помочь приютившему меня народу Вар-Раконо, отплатив за проявленное гостеприимство и скрашивание долгого ожидания?

— Что ты, Великая! Ты нам ничем не обязана, для нас честь — принять себя земную мощь триединого, и лишь тяжкие страдания всего нашего народа заставили обратиться к тебе в этот горький час…

— Вряд ли я могу помочь целому народу; мои возможности — это просто сила обычного дракона, не более того. — Грея встревожилась. Лицо жреца было непроницаемо, однако, похоже, он уже отвёл ей место в каких-то своих планах, пытаясь втянуть во внутренние интриги…

— Не обычного дракона, Великая. Как минимум, очень мудрого. Кто знает, может, это именно то, что не хватает нашему народу… Но что не хватает вам, уважаемая, это покоя — и возможности спокойно дождаться своего хранителя. В нашей стране разгорается гражданская война, и нам нужна ваша помощь.

Грея потянулась и зевнула как можно шире, выпустив клуб дыма сквозь ноздри — даже в человеческом обличье это произвело впечатление — Ракх-инти побледнел и отступил на шаг.

— Революция? Это может быть забавным. Может я и понаблюдаю ней. Вы — за или против?

Жрец глубоко поклонился, однако в голосе его до этого прямом, зазвучали вкрадчивые нотки:

— Если вы, Великая, хотите остаться в стороне — это ваше право, и никто не смеет его оспаривать. Но, похоже, хранитель уже на подходе — и какие у него шансы выжить в стране, где все воюют друг с другом, у всех оружие, и для каждого человек — кровный враг?

Глаза Греи вспыхнули фиолетовым огнём. Тело затряслось, сразу увеличиваясь в размерах и обрастая чешуёй; огромный хвост бил по скалам, превращая камни в песок и пыль; струя пламени опалила землю, заставив раконцев, предусмотрительно попрятавшихся по щелям, взвыть в голос — как и все рептилии, они были чувствительны к высокой температуре…

Лишь через час после того, как дракон успокоился и превратился в очаровательную девушку, Ракх-инти выполз из небольшой трещины в скале, весь в земле и пыли и на коленях приблизился к Грее.

— Прости меня, Великая, можешь сорвать на мне злобу….

Та задумалась, заставив раконца стать на несколько оттенков светлее.

— Твоя смерть в данном случае ничего не изменит, а значит, нет смысла напрягаться. Лучше встань и расскажи всё подробно.

Драконесса поудобней устроилась на камне и приготовилась к долгому рассказу…

Итак, мы остановились на том, что Бог — есть всё вокруг нас. Вселенная — его тело, звёзды — его глаза, туманности — его дыхание. Он есть во всём, он есть всё. Он Бесконечен!

Религиозный огонь вспыхнул в глазах иерарха!. Он привстал собирайся упасть на колени, однако вовремя остановился — не пристало столпам церкви падать ниц перед кем бы то ни было… И продолжил уже спокойней:

— Всевышний — бесконечность, вмещающая в себя равно легко любые наши действия: ведь вы наверняка знаете, что у бесконечности есть и положительная, и отрицательная составляющая. И поэтому Вы не можете сделать его ответственным за зло, творящееся вокруг! — и иерарх с торжеством фанатика откинулся на спинку стула, с усмешкой поглядывая на растерянного таким напором Элана.

— Позвольте, но если я правильно понял… Из вашего вывода следует, что бог есть вселенная, природа, безразличная к человеку… Зачем же тогда ваши храмы и богослужения?

Иерарх усмехнулся.

— Не будьте наивным… Это нужно для черни, и, потом — есть ещё Вы. Само существование триединого как символа божества, сошедшего на Землю, позволяет говорить о локальных проявлениях бога, и персонализации его как личности. Это даёт интересные возможности для диалога между Богом и Церковью…

— Даже так? Именно церковью — с большой буквы? — Хранитель с иронией смотрел на священника. — Не много ли чести? Вы сам замечаете, что играете словами? А насчёт того, что я в пути — это точно. Тот, кто уверен, что знает ВСЁ — не знает ничего…

— Вы не правы… Религия ведёт к одному — к ИСТИНЕ. Это в науке играют словами, а в религиозности все по другому — то что было вчера, то уже ни когда не повторится! Наука — это просто ЭКСПЕРИМЕНТ, но лучше вот так: Наука исключает самих ученых. Она спрашивает обо всем, кроме самих спрашивающих. Религия вопрошает о вопрошающих. Поле деятельности религии — это та область, которую наука постоянно отрицает: узнать познающего, увидеть смотрящего, почувствовать чувствующего, осознать сознание. Определенно, это гораздо более великое приключение, чем любая наука, потому что это происходит внутри самого ученого. Ученый может отправиться к истокам, может найти самую отдаленную границу объективной реальности, однако останется абсолютно несведущим относительно самого себя. Поэтому учёные не только бесполезны — они вредны!

— Физика поля не является вещью, но существует — и учёные с ней работают! И именно они найдут бога! Просто потому, что не говорят, а делают, не жонглируют словами, а ИЩУТ! Это гораздо сложнее, но — правильней! Однако я понял, что дискуссия невозможна — Ваше сознание уже зашорено, Вы просто не допустите другой точки зрения.

— Какой вы ещё ребёнок! Именно тот, кто верит, не задумываясь — знает всё! Глупец норовит причинить добро и забывает о людях. Мудрый бездействует. Глупый делает тысячу дел, и дела его нарочиты. И оттого у глупца все именно так — утрачена добродетель — выпячивается справедливость. Утрачена справедливость — вырастает закон. Закон есть угасание преданности и веры, и начало смуты. Как цветок отвлекает от плода, так познание уводит от истины. Благоговение перед цветком — признак невежества. Мудрый ищет плод, не соблазняясь веером соцветий. Как цветок отвлекает от плода, так познание уводит от истины. И будешь ты как цветок, у которого церковь оборвёт листья, дабы превратилась его жизнь в горький, но необходимый плод завершения!