— Его можно остановить? Усыпить?

— Он и так спит, Тиккирей. Чтобы прервать работу мозга, его придется убить.

— Анабиоз! — закричал я. — У вас есть камера?

— Есть. Но к анабиозу готовят около суток. Его нельзя замораживать.

Я и сам понял, что сказал глупость. Чтобы человек выжил в анабиозе, чтобы не лежал «с льдинками на глазах», надо связать всю воду в организме, соединить ее со специальными добавками.

К анабиозу готовятся часов двадцать, не меньше.

— Так что же, он станет дебилом? — спросил я.

— Он станет таким, как это нужно Инею. — Стась выпрямился, развел руками. — Это что-то другое. Изменение сознания, близкое к потоковому, Но другое.

Я погладил Лиона по руке. Посмотрел на Стася. И сказал:

— Включайте его в поток. И нагружайте расчетами. Какими угодно.

— Что? — Стась нахмурился.

— Может быть, одна задача вытеснит другую?

Стась прищурился. Посмотрел на Лиона. С легким сомнением.

— А если это его убьет? Ты готов решить за своего друга?

— Готов, — сказал я, и это было самое трудное слово, которое я когда-нибудь произносил.

— Тиккирей, я ведь никогда не пользовался расчетными модулями… — Стась махнул рукой. — Сумеешь его закрепить?

— Наверное. Я сам так лежал.

Через несколько минут за Лионом закрылся прозрачный колпак. Стась уселся за пульт, небрежно подключил собственный кабель. Корабль будто вздрогнул — разом заработали все устройства, дремавшие до того момента. Глаза у Стася будто заволокло пеленой — сейчас он был кораблем, чувствовал каждый его блок, каждый кабель и процессор.

— Садись, пристегнись, подключи кабель… — медленно, с натугой произнес Стась. — Мы готовимся к старту, Тиккирей.

Я плюхнулся в кресло, немедленно начавшее подстраиваться под мое тело. Опустил страховочные ремни, тут же уплотнившиеся и спеленавшие меня. О том, как надо вести себя в настоящем пилотском кресле, я знал только из фильмов, но пока все получалось.

— Входи в сеть… — так же тяжело сказал Стась. — Я дам тебе внешний обзор, попробуй привыкнуть.

Поправив волосы, я подключил разъем. И шумно выдохнул, потому что передо мной распахнулся совсем новый мир.

Рубка корабля померкла, стерлась. Теперь я будто смотрел сразу во все стороны, поднявшись метров на десять над землей.

Видел и город вдали, и людей, медленно буксирующих к огромному пассажирскому лайнеру носилки. И другие корабли — мертвые, безжизненные.

А еще рядом было чье-то присутствие. Кто-то большой, дружелюбный и очень занятый… словно сгусток синего огня, пылающий на периферии зрения — на периферии, хотя я и мог теперь видеть во все стороны.

— Капитан Стась? — прошептал я. И понял, что говорю это не вслух.

— Да, Тиккирей. — Пламя стало чуть заметнее. — Я очень занят, просто осматривайся, хорошо?

Я осматривался. Я упивался происходящим. Это ничуть не походило на подключение к школьному компьютеру с его жалким десятком старых видеокамер. Там мир делался похожим на лоскутное одеяло. А тут — обрел цельность.

— Здорово… — прошептал я. И всполошился: — Стась, а Лион?

— Сейчас я его нагружу.

Успокоенный, я стал осматриваться дальше. Посмотрел вверх — и увидел высоко-высоко в небе зев гиперпространственного канала. Это был словно клочок абсолютной пустоты посреди вакуума.

Здорово…

— Если пассажирский корабль тоже вырвется с планеты, это будет большой удачей, — сказал Стась. — Новая статистика.

— Тогда я стану вам не нужен, — сказал я.

Стась ответил не сразу.

— Вот ты о чем…

— Ведь это правда? — спросил я. — И я, и Лион — мы вам нужны для изучения.

— Зачем бы тогда я стал подключать твоего друга в поток?

— Тоже… эксперимент.

Только здесь, в виртуальном пространстве корабля, я мог сказать Стасю эти слова. Лицом к лицу бы не рискнул. Не потому, что боялся… но не смог бы — и все.

— Тиккирей, — после паузы произнес Стась. — Наверное, с твоей точки зрения все выглядит логично и убедительно. Но это не так. Мы считаем, что в ситуации неопределенности надо совершать наиболее этичные поступки. Так уж повелось, что они оказываются и наиболее верными. Никто не собирается тебя изучать. И твоего друга — тоже. Если ты ответишь на ряд вопросов — нам это поможет. Не захочешь — твое право. Я доставлю вас на Авалон и помогу с гражданством. Вот и все.

И он исчез из моего зрения. Заблокировался.