Перун остановился, словно врезался в невидимое дерево и пару раз попытался проглотить воздух широко распахнутым ртом, но не сумел протолкнуть его в легкие.

— Оставь меня, идиот, я кому сказала? — рявкнула Люба, отдергивая от него руки, едва коснувшись земли.

— Перун, давай по прямой, — скомандовал Немо, поражаясь жестокости девушки. — Осторожнее будь. Я сейчас.

Тот побежал вперед, болтаясь из стороны в сторону, будто преодолевая шквальный ветер, дувший то с одной стороны, то с другой.

— Вообще-то, ты… — бросил Немо в лицо слепой девушке и вдруг умолк. Она не могла плакать. Но при взгляде в её лицо, пусть даже и закрытое скосившимися от бега очками, он сам с трудом удержался от слез. Её губы дрожали, подбородок дергался, а руки сцепились в замок, сдавливая пальцы с такой силой, что из-под вонзившихся в плоть ногтей показалась кровь. — Спасибо, — сдавленно прошептал он. — Спасибо, что ты так… Ему легче будет, поверь, легче. Вот, СВУ конечно вещь хорошая, но не для малой дистанции, — он вдруг сорвал с плеча и протянул ей Сайгу. Затем вывернул карманы куртки и добавил к оружию три обоймы патронов. — Меня она много раз выручала. Надеюсь, и тебе хоть немного поможет. Спасибо тебе за все. Извини, что все так вышло. Я правда хотел, чтобы вы с Перуном ушли из Зоны. Жаль, что не получилось.

— Ты не говори ему, — хрипло попросила девушка, с трудом протискивая слова через сжатое спазмом горло. — Никогда не говори то, что понял. Ведь я хочу быть с ним. Он хороший. Просто по-другому никак. Иди. Они близко…

Немо бросился вперед, с трудом подавляя желание завыть. Завыть во все горло, чтобы рев прорвал гортань и сами легкие не выдержали и взорвались, разрывая грудную клетку, разбрасывая осколки ребер, чтобы от рева падали замертво все подонки, решившие, что ради денег можно зайти как угодно далеко, а окрестные мутанты просто разбегались подальше и долгие годы не решались приблизиться к этому месту, где живет такое страшное существо, как человек.

Перуна он догнал уже через минуту. На бегу привычно выровнял дыхание. Теперь, когда руки не оттягивала Люба, а за спиной не висела Сайга, бежать стало легче. Ушла истеричность, злость, обида, виноватость. Все это сменилось спокойным, холодным разумом, который привык просчитывать все наперед до секунд, и даже не видеть в людях людей. Лишь пешки, десятком которых можно пожертвовать, лишь бы добраться до вражеского короля и поставить ему мат.

Почти рассеявшийся туман все ещё позволял оставаться невидимым в двух сотнях метров от врага. И он же приглушил выстрелы. Сперва бабахала СВУ. Однако она быстро затерялась в перестрелке, которую начали три десятка различных автоматов, винтовок и винчестеров. Затем из общей какофонии выделились раскатистые выстрелы из Сайги. По подсчету Немо, СВУ сделала не меньше десятка выстрелов, а Сайга ещё больше, прежде чем абсолютно перепуганная и истеричная пальба заставила её замолкнуть.

„Спасибо тебе, Люба, — голова кружилась от усталости и вины. — Прости меня, что… Нет! К черту!“

— Перун, не отставай! — зло заорал Немо. — Пулю от этих захотел, что ли?

— А хоть и пулю! Плевать теперь! — взорвался тот, перехватывая винтовку и надеясь увидеть хоть кого-нибудь из врагов, выныривающих из тумана, чтобы можно было разрядить всю обойму в грудь, живот, голову врага. Сорвать всю злость, боль и горечь.

— Хрен тебе! Вот уже теперь точно, хрен тебе! Ты у меня дойдешь до конца и вернешься! Ты жить будешь, сволочь! Уйдешь домой с полными карманами бабок, как Медведь когда-то. Не сдохнешь ты теперь! Только поднажми давай, уже немного…

И действительно, до строения, уже отчетливо видимого в тумане, оставалось не больше ста метров. Однако Немо не приказал упасть и незаметно подбираться. Он просто ещё добавил скорости и несся к цели, едва касаясь влажной от росы травы.

Перун не запомнил, как они преодолели эту сотню метров. Ему показалось, что вот только они бежали по росе, вглядываясь в силуэт бывшей лаборатории, и уже через секунду бетонная стена приятно холодила пылающие щеки, а прохладный утренний воздух окончательно высушивал горло.

— Мать вашу, ну за что нам такая невезуха? — Немо до боли вцепился в волосы на затылке.

Только тут Перун расслышал беспокойные голоса, доносящиеся до сталкеров из ближайшего окна. Голос довольно большой группы людей, не меньше десяти человек.

— Теперь не успеть, — неожиданно равнодушно бросил Немо. — Оружия у меня нет, времени тоже. Да и неожиданности не будет. Эти ублюдки уже ждут нас. Никак не получится. Неужели все зря, а, Перун?

— Знаешь, Немо, — тоже абсолютно спокойным и ровным голосом произнес Перун. — А ведь те, кто дали тебе это прозвище — просто идиоты. Ты вовсе не никакой. Как раз наоборот. Ты ведь очень-очень добрый. И в то же время, наверное, во всем мире нет более жестокого человека, чем ты. Постарайся дойти. За всех. Пусть эта тварь сдохнет, чтобы все наши не умерли напрасно. Да поможет тебе Перун.

Немо смотрел как парень едва заметной согнутой тенью скользнул вдоль стены, выбирая самое удобное окно. Наконец одно из них показалось ему вполне подходящим. Он на секунду замер, прислушиваясь то ли к себе, то ли к тому, что творится в коридоре. Затем, даже не заглядывая в окно, выставил винтовку над головой и дал длинную очередь, едва водя стволом влево и вправо, стараясь накрыть весь коридор. Когда затвор клацнул, выкинув последнюю гильзу, он за мгновение сменил магазин, расправил спину и начал стрелять в коридор уже прицельно, отстегивая короткие очереди, посылая пули лишь наверняка, в неприкрытые броней лица ошалевших и перепугавшихся врагов.