– Более или менее, – кивнул Макларен.

– Лео, как из пистолета Джека могли пристрелить хозяина пансионата в Брайнерде?

Магоцци пожал плечами:

– Джек говорит, что забрал его из отцовского тайника, и теперь, зная то, что мы знаем, я склонен ему верить.

– Я тоже, – согласился Джино. – Раз баллистики связали все вместе, сейчас же звякну в Брайнерд. Вдобавок этот случай пока еще свеж, как расцветшая маргаритка. Что слышно из Лос-Анджелеса, Лангер? Господи боже мой, что с тобой?

Лангер страдальчески улыбнулся и выскочил из кабинета.

– Чего это с ним?

Макларен пожал плечами:

– Недавно грипп подхватил. Наверно, рецидив. – Он нажал на кнопку, разъединился, потом вновь набрал номер. – Сейчас перезвоню шутникам, представлюсь агентом ФБР. Может быть, после этого соединят.

– Действуй, – разрешил Магоцци.

Марти ни разу не вздохнул свободно с той самой минуты, как Джино с Магоцци привезли утром Джека. Даже если копы думают, будто Джек в Вейзате стрелял по фантомам, у него кишки сплелись в тугой комок, как бывало всегда, когда дело приобретало дурной оборот. Он передал почти все свои обязанности Джеффу и Тиму, неотступно таскаясь за шурином с пистолетом в заднем кармане джинсов, прикрытом рубашкой, чтобы не пугать покупателей.

Лили, как обычно, все осложняет. Не желает разговаривать с сыном, но и не собирается допускать, чтобы кто-то его убивал. Сразу после отъезда Магоцци и Ролсета прочно пристроилась в двух шагах от него и до сих пор держит дистанцию. Мать и хранительница. Мать в простреливаемой насквозь зоне.

В какой-то момент Марти поймал себя на том, что поднялся на цыпочки, готовясь прикрыть обоих собственным телом, если старушка в плетеных сандалиях вдруг выронит корзину с цветами и рухнет под выстрелом обезумевшего стрелка. При этом его поразили две вещи: во-первых, что он снова смотрит на все глазами копа, повсюду выискивая потенциальную опасность, и, во-вторых, что снова поднимается на цыпочки. Насколько помнится, целый год этого не делал. Он громко рассмеялся. Лили с Джеком глянули на него с каким-то странным выражением, должно быть, потому, что в последнее время Марти редко смеялся, но, скорей, потому, что очень неприятно, когда за тобой по пятам следует вооруженный хохочущий человек. Поэтому его лицо опять мигом окаменело при воспоминании о надоедливом раздражающем деле, причиной которого служат те, кого он старательно оберегает. Джек должен сидеть в камере, как основной свидетель, рассказывать копам все, что знает, а Лили должна его уговорить это сделать. Они должны заботиться друг о друге, а не надеяться на него. Господи боже мой, сил больше нет. Три дня назад он в пьяном ступоре сунул в рот дуло, а сейчас стал мнимым копом, мнимым телохранителем, самым трудолюбивым рабочим в питомнике.

И черт побери, вдруг понял Марти, снова чуть не рассмеявшись, он при этом почти хорошо себя чувствует. Ему все больше нравится играть роль копа. Когда позвонил Джино с известием, что в Джека утром действительно кто-то стрелял, всякая мнимость вылетела в окошко, и Марти начал рассуждать именно так, как делал это не так давно.

Нечего кружить за Лили и Джеком между теплицами вроде сторожевой собаки на привязи. Надо выколотить из Джека правду, узнать, кто убил Мори, сделать то, чему его долгие годы учили, и, самое главное, закрыть чертов питомник.

– То есть как закрыть? – почти в один голос спросили Лили с Джеком.

Они втроем выставляли на столы лотки с рассадой. Несмотря на портившуюся погоду, кругом полным-полно покупателей, которые без перебоя расхватывают товар. Джефф и Тим торчат за кассами на улице, к каждой тянется длинная очередь.

Марти старался говорить потише.

– Баллистики исследовали пули, выпущенные нынче утром возле дома Джека. В него стрелял тот, кто убил Розу Клебер и Бена Шулера. Поэтому на случай новой попытки надо убрать клиентов с линии огня, закрыть питомник, а вы оба с этой минуты будете делать то, что скажу я.

Марти подождал возражений, которых не последовало.

– Я начну выводить покупателей, – вызвался Джек.

– Нет. Идите за мной.

Марти повел их к скамейке у входа в теплицу, усадил, встал перед ними могучим колоссом, повернувшись к автомобильной стоянке.

Лили молчала минуты три, что можно было счесть за рекорд всех времен и народов.

– Господи помилуй, хочешь, чтоб мы тут весь день просидели? – спросила она.

Марти даже не оглянулся.

– Джино высылает патрульную машину. Когда она придет, Джек отправится в дом и останется там с полицейским. Слышишь, Джек?

– Слышу.

Через несколько минут на стоянку выехал патрульный Беккер, вылез из автомобиля, представился Марти. Несмотря на молодость, светлые волосы и откровенно свежий цвет лица, Тони Беккер принимал активное участие в перестрелке, случившейся прошлой осенью в пакгаузе компании «Манкиренч». Роковые события мигом его закалили, обострили наблюдательность, и Марти понравился зоркий быстрый взгляд парня.

– Это Джек Гилберт, – поспешно объяснил он. – Его хотят убить. Веди его в дом и оставайся с ним.

После их ухода он подозвал Тима и Джеффа:

– Мы сейчас закрываем питомник. Немедленно выведите покупателей.

– Закрываем питомник? – переспросил Джефф Монтгомери.

– Совершенно верно.

Парнишки оглянулись на Лили, которая молча кивнула.

– Хорошо. – Тим Мэтсон пожал широкими плечами, оглянулся на очередь к кассам. – Только чеки пробьем…

– Нет. Закрываемся сию минуту. Извинитесь, сошлитесь на чрезвычайные семейные обстоятельства и всех выпроваживайте. Потом сами проваливайте. Наплевать на кассу и на ограждение, уходите, и все.