– Слушайте, я без того ошарашен, а тут уже свихнуться можно. Из-за родни кого-то шестьдесят лет убивали…

Он оглянулся на Макларена, который вынимал из рамок фотографии, выкладывая в хронологическом порядке на стол. После появления Джино с Магоцци он не произнес ни слова, но вид у него уже был не столь убитый. Сосредоточенный, слегка сердитый, ну и хорошо. От убитых копов, как правило, мало толку.

– Макларен, у Розы Клебер что-нибудь нашел?

– Угу. Тысячу снимков внучек, полный комплект поздравительных открыток, полученных за все время жизни, знаете, как у всякой бабки. Никаких заметок наподобие этих, никакого оружия. Ребята еще там работают. Я вернулся сюда по звонку Лангера.

– Мы от Грейс кое-что получили, – сообщил Магоцци, выкладывая на стол распечатку с именами и снимками офицеров СС и указывая на молодого Арлена Фишера, которого звали Генрихом Ферлагом.

Лангер взял фото, внимательно пригляделся.

– Для кого-то Фишер был ценной добычей. Должно быть, для Мори или для Бена Шулера, раз они при этом зверюге сидели в Освенциме.

– Угу, – буркнул Джино. – Не хочу даже слышать, что он с ними делал, если заслужил подобную смерть.

– Только вот что меня удивляет, – продолжал Лангер, – он ведь десятки лет жил у них прямо под носом. Почему они так долго ждали?

Магоцци пожал плечами:

– Может, только сейчас опознали. Нам пока неизвестно, как они их выслеживали, но, видимо, поддерживали какую-то связь с организацией Визенталя и прочими группами, которые разыскивали Фишера с пятидесятых годов. Или действовали чисто интуитивно. Помните, Фишер жил, можно сказать, затворником, регулярно бывал только в лютеранской кирхе, где едва ли мог встретиться с Мори Гилбертом и Беном Шулером. Может быть, пару недель назад пошел прогуляться, а кто-то из них проезжал мимо. Скорее всего, мы этого никогда не узнаем.

Джино кивнул.

– Значит, в воскресенье вечером Мори Гилберт и остальные проникли к нему в дом. Заранее решили, как с ним поступить, вплоть до того, что колючую проволоку захватили. Может, он начал сопротивляться, пытался бежать… Так или иначе, кто-то запаниковал, выстрелил, пробил артерию, и Фишер мог истечь кровью, прежде чем его к рельсам привяжут…

– Поэтому они стащили скатерку с журнального столика и наложили жгут, – подхватил Лангер.

– Точно. Потом повезли к железной дороге, сделали свое дело, а через несколько часов был убит Гилберт. На следующий день застрелена Роза Клебер, через день Бен Шулер. Может, кто-то из близких Фишера их видел и принялся убирать, чтоб сквитаться.

Макларен с сомнением покачал головой:

– Все правильно, кроме последнего. У Фишера близких не было. Насколько нам известно, ни жены, ни детей, ни друзей, и я, безусловно, не думаю, чтоб старушка уборщица, получавшая мизерную плату, взялась мстить убийцам.

– Значит, надо смотреть дальше Фишера, – заключил Магоцци. – Возможно, за ними следил еще кто-то, скажем родственник прежней жертвы, пристреливший Мори, который в ту ночь поздно возвращался домой. Надо обзванивать города, указанные на фотографиях, сопоставлять даты, присматриваться к членам семей.

Все придвинулись к столу, помогая Макларену вытаскивать снимки из рамок.

– Чтобы все обзвонить, уговорить тамошнюю полицию, найти родню, понадобится целая вечность, – сказал Джино.

– Знаю, – кивнул Магоцци. – Куда Петерсон подевался?

– Проклятье, – пробормотал Макларен, направившись к телефону на ближайшем письменном столе. – Он помогает обыскивать дом Розы Клебер. Сейчас я его оттуда вытащу.

– Я сам это сделаю, – тихо сказал из дверей Малкерсон. Макларен вздрогнул, совсем позабыв о его присутствии. – Занимайтесь делом.

Вот что лучше всего в Малкерсоне, думал Джино. Если положение осложняется, шеф всегда готов вступить в дело, отлично зная, когда надо уйти в тень, предоставив детективам действовать самостоятельно. Он уважительно отсалютовал выходившему Малкерсону.

Через пять минут снимки были разложены в хронологическим порядке. Названия городов, кроме числившихся в перечне Интерпола, ничего не говорили детективам. Только Брайнерд в Миннесоте с прошлогодней датой заставил Джино похолодеть, потому что в детстве он бывал там в бойскаутском лагере. Через пять минут влетел раскрасневшийся Петерсон.

Макларен с удивлением взглянул на него:

– Как это ты так быстро добрался?

– На скорости шестьдесят миль в час по городским улицам. Думал, инфаркт хватит. Малкерсон всю дорогу держал меня на телефоне, заставлял поторапливаться. Говорите, куда звонить.

Магоцци протянул фотографию.

– Начинаем с последних, движемся назад во времени. Знаешь, что надо делать?

– А как же. Звонить в местную полицию, называть дату, спрашивать, произошло ли в тот день убийство, проверять родных.