– Наплевать. Тебе звонят по второй линии, Лео.

– Я обедаю.

Глория взглянула на жалкий обед на письменном столе и презрительно фыркнула:

– Вижу. Так или иначе, звонит женщина, которая утверждает, будто ей что-то известно насчет убийства на статуе, и хочет поговорить с дежурным детективом. Иначе бросится в суд. Или в пруд. Последние слова я не совсем разобрала.

– Убиться можно. – Магоцци схватил трубку.

Как только Грейс вышла из дверей пакгауза, на нее в тот же миг налетел холодный ветер. Она сгорбилась, вздернула холщовый воротник пальто, почти радуясь неприятным физическим ощущениям. С чем-то в мире еще можно осмысленно побороться, прежде чем вновь рухнуть в хаос безумия.

Она постоянно твердит себе, что все не так уж и плохо. Никогда не поддается навязчивой мысли, будто за каждым углом поджидает кошмар, каждый перевернутый лист календаря сулит катастрофу. Если сегодня тебя не настигнет, то разразится завтра. Секрет выживания заключается в признании этого простого факта, к которому надо быть постоянно готовым.

Но другие… другие не могут так жить. Почти всем надо верить, что мир в основном неплох, зло – отклонение от нормы. Иначе жить было бы чересчур тяжело. Поэтому, по ее мнению, неисправимые оптимисты вроде Поллианны [15] иногда перерезают себе горло.

Из всех партнеров «Манкиренч» Грейс в последнюю очередь следовало бы звонить копам и тем более выходить сюда их дожидаться. Ей это известно не хуже, чем остальным, но ничто ее не остановило. Можно сказать, контрольная проверка. Через все надо пройти.

– Не уничтожай их, милочка, – предупредила Энни перед уходом, и только наполовину шутила.

Собственно, Грейс не питает ненависти к копам. Просто лучше других понимает, что в принципе это беспомощные существа, ограниченные законом, политикой, общественным мнением и слишком часто собственной тупостью. Она их не собирается уничтожать, но и не собирается преклонять перед ними колена.

– Ну, давайте скорее, – нетерпеливо бормотала она, притоптывая ногой, пристально разглядывая поток машин в обеденное время.

То и дело в клубах дизельного дыма проезжает настоящий грузовик с настоящим грузом, направляясь к одному из немногих оставшихся складов ниже по кварталу, но большую часть Вашингтон-авеню в этом месте оккупируют «хонды», «тойоты». Возможно, они со временем вообще вытеснят грузовики. Боже упаси заказывать салат из загрязненного цикория в кафе на тротуарах, которые по-прежнему размножаются, как сорняки.

Грейс принялась расхаживать – двадцать шагов к северу от зеленой двери, двадцать обратно, – с такой остротой подмечая каждую деталь, что накапливавшаяся информация почти болезненно бомбардировала мозг. Запоминалось каждое лицо, попавшееся на пути, автомобиль, фургон, даже неожиданный тяжеловесный взлет голубя, на свой лад подававшего сигнал тревоги. До чего неприятно. Изматывает.

На десятом круге у зеленой двери она, в конце концов, увидела вывернувший из-за угла в двух кварталах ниже неприметный коричневый седан последней модели, на котором как бы крупными буквами было написано: ПОЛИЦЕЙСКАЯ МАШИНА БЕЗ ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ ЗНАКОВ.

Сидевший в ней Магоцци свернул на Вашингтон-авеню, миновал несколько ничем не примечательных пакгаузов, похожих на выцветшие строительные кубики из конструктора для гигантов. Джино щурился в окно, разглядывая номера, которых почти ни на одном строении не было.

– Черт возьми, тут можно что-то найти только с помощью глобальной системы навигации.

– Она нас обещала на улице ждать.

Джино указал на небольшую кучку людей, мельтешивших возле трейлера, подъезжавшего задом к погрузочной платформе, выбрасывая из выхлопной трубы белые клубы дыма.

– Похожа на водителя грузовика?

– По телефону похожа.

– Думаешь, лапшу на уши вешает?

– Не знаю, – пожал плечами Магоцци. – Возможно. Трудно сказать.

Джино слегка содрогнулся, включил вентилятор-обогреватель на приборной доске.

– Господи, ну и холод, а ведь еще даже не Хеллоуин. [16]

Проехали еще квартал, увидели стоявшую перед зеленой дверью высокую женщину в темном пальто, с развевавшимися на ветру длинными темными волосами. Она вздернула подбородок, что Магоцци принял за сигнал, поданный так, словно каждый человек на планете ожидает от нее сигнала.

– На шофера грузовика не похожа, – радостно заключил Джино. – Нисколечко.

Но держится именно так. Это видно по позе, по голубому холодному взгляду, заживо сдиравшему с них кожу, пока они сидели в машине, пристегнутые и беспомощные. Господи, до чего же он ненавидит красивых женщин!

Магоцци рванул вперед, резко остановил машину, встретился с женщиной взглядом сквозь пыльное стекло. Первым делом подумал: «Крутая». Потом, присмотревшись поближе, добавил: «И перепуганная».

Значит, это и есть Грейс Макбрайд. Совсем не то, что ожидалось.