– Почему? – спросил Джино, подходя к столу.

– Много липовых. – Энни ткнула пальцем в строчку на мониторе, загипнотизировав Джино ногтем, покрытым белым лаком с блестками. – Вот, смотрите. Клод Гигант, улица Кошачьих Концертов…

– Ох, какое старье, – жалобно протянул Родраннер.

– Ты мне будешь рассказывать. Люди нынче вообще лишились фантазии.

Джино наклонился над ней, чтоб лучше видеть:

– Компьютер не вылавливает подобные вещи?

Пухлое плечо соблазнительно шевельнулось. Джино чуть инфаркт не хватил.

– Любая регистрация давным-давно стала пустым номером. В большинстве программ просто требуется заполнить определенные графы; перекрестная проверка не проводится, подлинность данных не устанавливается. Да зачем это надо? Собираетесь отказать потенциальным клиентам в доступе к сайту лишь потому, что им хочется отчасти сохранить анонимность?

– Выходит, никак нельзя выяснить настоящее имя Клода Гиганта.

Энни чуть улыбнулась:

– Я этого не говорю. Теоретически возможно. Просто надо установить, откуда он зашел на сайт, а потом запросить данные на клиентов у провайдера.

Магоцци уставился на собственные ботинки, не желая смотреть на совладельцев «Манкиренч». По крайней мере, в данный момент. Если сказать, чего ему нужно, и подметить на чьем-то лице хоть малейшее колебание, он вполне может выхватить пистолет и всех перестрелять.

– Мне нужна копия регистрационного списка. И все сценарии убийств в игре, особенно постановочные снимки мест преступления. Можно уладить проблему без ордера?

– Нет, конечно, – послышался голос Грейс Макбрайд. Дрожащий голос. Она стояла, выпрямившись, не двигаясь, высокая красивая женщина с пистолетом под мышкой, и все-таки почему-то смотрела на него с беспомощностью. Приказала Харлею: – Распечатай мужчину на пароходе. – Потом обратилась к Магоцци: – Это третье убийство. Вы должны его предотвратить.

Магоцци сидел в одиночестве в кабинете Митча Кросса, прижав к уху плечом телефонную трубку, барабаня пальцами по хирургически стерильному письменному столу.

Пока «мьюзик» [18] непрошено навевал в уши «Битлз», он оглядывался в поисках свидетельств, что здесь в самом деле работает человек, и не находил. Ни на столе, ни под столом ни одного клочка бумаги; новехонький компьютер, кажется, никогда не включался. В темном экране без единой пылинки увидел свое отражение. На дюйм выдвинул верхний ящик стола с аккуратно уложенными в ряд карандашами с одинаково заточенными остриями и пачкой салфеток с пропиткой.

Стены белые, голые, только одна абстрактная картина, которая ничего ему не сказала. Ни красок, ни жизни, лишь несколько черных пятен на большом пустом холсте, которые внушали ребяческое желание найти цветные фломастеры и испробовать свои силы в граффити.

Посреди стола прямо перед глазами снимок места преступления номер три. Чистая случайность – он его просто бросил, усаживаясь, – однако фотография как бы самостоятельно заняла идеальное положение, согласно принципиальному одержимому стремлению к упорядоченности. Магоцци чуть-чуть ее сдвинул и сразу почувствовал облегчение.

Сценарий третьего убийства представляет собой как бы плод нездорового подросткового воображения: пухлый мужчина средних лет сидит на унитазе со спущенными штанами и пулевым отверстием в голове. Можно приписать его авторство слабоумному татуированному бугаю.

По условиям игры третья жертва найдена в уборной колесного парохода, вышедшего в вечерний круиз по реке. Можно было бы, пожалуй, найти для засады более удачное место, хоть и это годится.

Много лет назад он сам плавал на пароходах, совершал в выходные круизы по реке Сент-Крой, еще вместе с Хитер. Снаружи колесный пароход кажется существенно больше, чем ожидалось – трехпалубный, на пятьсот пассажиров, – и совсем не таким романтичным. Внутри просторные общие салоны, никаких отдельных кают, где можно осуществить романтические – или смертоубийственные – фантазии. Рядом на всеобщем обозрении располагаются туалетные комнаты. В случае необходимости, думал Магоцци, всего двенадцать полицейских могут держать судно под наблюдением, хотя возможен и другой вариант – отменить чартерный рейс, погрузить на борт копов в штатском, пускай сукин сын только явится.

«Мьюзик» переключился с «Битлз» на Манчини, и он нетерпеливо взглянул на часы. За пять минут удалось выяснить, что в такое позднее время года на реке остаются лишь два-три больших парохода и только один – «Николлет» – отправляется нынче в чартерный рейс. На получение остальной информации уходит гораздо больше времени.

Музыка резко оборвалась, в трубке вновь прозвучал голос мистера Тирсваля, председателя пароходной компании:

– Детектив Магоцци?

– Слушаю.

– Простите за задержку. У нас тут… небольшая проблема. – Голос звучал весьма напряженно, почти срываясь. – Нынешний рейс зафрахтовали Хаммонды для свадебного приема.

Магоцци опешил:

– Фостер Хаммонд?

– Совершенно верно.

– О боже.

Фостер и Чар Хаммонды – короли Миннесоты. Почти монопольное право на судоходство по Великим озерам наполнило на рубеже веков семейные кубышки. Ныне, если верить слухам, они владеют половиной Миннеаполиса и имеют больше политического влияния, чем все избиратели, вместе взятые.

– Хаммонды ни в коем случае не отменят мероприятие, детектив. Оно год назад запланировано, приглашены все мало-мальски известные личности Миннесоты. Я посоветовался со своими юристами, спрашивая, что можно сделать, но законное обоснование отмены чартерного рейса приведет к тяжелейшим последствиям, с которыми не сравнится убийство, поверьте.