– Что еще за глупость? – спросил Бонар, когда впервые это увидел. – Допустим, я грабитель, накачанный наркотой. Ты заходишь, оставляешь свои причиндалы в шкафу, я легко их вытаскиваю, всаживаю тебе в живот пулю, пока ты костыляешь по лестнице в нижнем белье.

Но Эмма Холлоран никогда не позволяла проносить в дом оружие дальше прихожей. Ни пятидесятилетний винчестер собственного мужа, ни, разумеется, девятимиллиметровый служебный пистолет сына. Она десять лет покоится в могиле, а Холлоран до сих пор не способен пронести оружие мимо шкафа в передней.

В холодильнике стоит бутылка «Дьюара» – по мнению Бонара, криминал, а Майкл любит холодное виски.

Он щедро плеснул в два стакана, где раньше было виноградное желе, отхлебнул, разглядывая содержимое холодильника. Отодвинул в сторону коробки с готовой замороженной едой, обнаружил сокровище в прямоугольной бумажной упаковке, покрывшейся инеем.

– Милый, я пришел! – крикнул Бонар из прихожей, крепко захлопнув за собой дверь. Протопал по коридору на кухню, водрузил на стол два пакета. Холлоран скептически посмотрел на торчавшую из них зелень.

– Цветы принес?

– Салат, болван. У тебя есть анчоусы?

– С ума сошел?

– Так я и думал. – Бонар принялся разгружать пакеты. – Не бойся. Вот анчоусы, вот чеснок, грустные и унылые стручки зеленой фасоли, нуждающиеся в подкреплении…

– У меня еще Ральф есть.

Бонар втянул воздух сквозь зубы. Ральф был последним теленком, которого вырастил Альберт Свенсон перед продажей фермы и переездом в Аризону. Они в складчину купили молодого бычка, откармливая его в заключительные два месяца жизни кукурузой и пивом.

– Я думал, мы навсегда стерли его из памяти.

Холлоран кивнул на белый пакет в раковине, протянул Бонару стакан из-под виноградного киселя с виски.

– Я приберег вырезку.

– Господи Иисусе. – Бонар с ним чокнулся, выпил, сморщился. – Старик, сколько можно тебе говорить? От холода вкус притупляется. Не надо держать его в холодильнике, а уж тем более пить из старых стаканов, заляпанных трафаретами из комиксов. Это кто? Марсианин?

Холлоран присмотрелся к темной фигурке на стакане приятеля. За долгие годы почти все краски стерлись, только шлем скафандра частично виднелся.

– Хотел бы я быть марсианином, черт побери.

Бонар фыркнул, опять наливая стакан, потом принялся натирать чесноком деревянную миску, которую Холлоран всегда считал предназначенной для фруктов.

– Положи Ральфа на разморозку на три минуты, включи духовку на полную мощность и дай большую чугунную сковородку.

– Я думал, мы его просто зажарим во дворе на гриле.

– И ошибался. Поджарим на сильном огне, в духовке доведем до готовности. Потом я плесну в сковороду вина, чтобы образовалась глазурь, добавлю сморчков, и готово.

Холлоран копался в ящике стола, отыскивая ножи для мяса.

– Шутишь?

– Конечно, шучу. Ты когда-нибудь пробовал купить сморчки в супермаркете «Джерри»?

– В старые времена мясо насаживали на вертел и подвешивали над костром. Советую тебе чаще смотреть кулинарные передачи по телевизору.

– Не могу. Все эти ребята – придурки из двадцать первого века. – Бонар минуту помолчал, а потом захихикал. Начал действовать «Дьюар».

К тому времени, как зачирикал сотовый телефон, Ральф превратился в кровавое воспоминание на белых выщербленных тарелках, а кухня была предельно замусорена.

– Ну вот, дождались, – объявил Холлоран, откинув крышку телефона, жалея, что слишком много выпил, стараясь припомнить вопросы, которые собирался задать врачу. – Алло?

С дальнего расстояния долетел интеллигентный мужской голос, протяжный и согретый южным теплом:

– Добрый вечер. Это доктор Леру. Перезваниваю по просьбе шерифа Майкла Холлорана.

«Добрый вечер»… Боже милостивый, неужели кто-то действительно так говорит? Непонятно, в чем дело, может быть, в произношении, но Холлоран почему-то всегда, слыша южный говор, чувствовал себя деревенским мальчишкой, сыном фермера, каковым он и был, необразованным тупицей, каким он вовсе не был.

– Майкл Холлоран слушает, спасибо за звонок, доктор Леру. Если разъединитесь, я сам сразу же перезвоню за свой счет.

– Как вам будет угодно. – Послышался громкий щелчок.

Холлоран отключил сотовый телефон и направился к аппарату, висевшему на стене.

– По голосу на кого похож? – спросил Бонар.

– На полковника Сэндерса. [37] Алло, доктор Леру, это снова Майкл Холлоран, шериф округа Кингсфорд в Висконсине. Разыскиваю наследника ваших давних пациентов…