– По-моему, лучше уж пару «Пурпурных сердец». [38]

Подняв глаза, Магоцци увидел сходившего с парохода Реда Чилтона с двумя своими сотрудниками. Даже обычно несокрушимый Ред выглядел более чем усталым. За все золото форта Нокс [39] Магоцци сейчас не поменялся бы с ним местами.

– Как дела у Реда? На пароходе я его даже не видел.

– Ну, ты же знаешь Реда. Мастер в сфере разрядки. Лично я думаю, зря талант пропадает. Ему надо быть дипломатом.

– Имеешь хоть какое-нибудь понятие, кто за это будет отвечать? Я имею в виду, когда все летит к чертовой матери, люди поинтересуются, почему тридцать вооруженных профессионалов, находившихся на месте и заранее предупрежденных, не сумели предотвратить убийство.

– У нас есть и хорошая новость. По словам Ананта, тот тип был убит задолго до того, как его обнаружили. Магнуссон во время обхода ни разу не упомянул о своем личном сортире. Крошечная конурка с раздвижной пластмассовой дверцей, которую каждый примет за чулан, за стенной шкаф. Конечно, незнание не оправдание… «Арго» и наши ребята все прощупали до прихода гостей. Но ни Ред, ни мы в тот сортир не заглядывали. Просто скрестили пальцы, понадеявшись, что в суете пронесет, если ты меня понимаешь.

Магоцци кивнул.

– Что тебе еще известно?

– Единственное, что мне точно известно: адвокаты Хаммонда просидят ночь напролет, составляя приблизительно пятьдесят два судебных иска. Не удивлюсь, если он в возмещение морального ущерба потребует недвижимость погибшего, которому хватило наглости оказаться убитым. Спорить, конечно, тут не о чем – Хаммонда предупредили, а он проигнорировал предупреждение.

Магоцци улыбнулся:

– Значит, сам будет ответчиком по нескольким искам.

Джино подмигнул:

– Просто, скажем, выяснит, кто его истинные друзья. Если они вообще у него есть. Черт возьми, я сам мог бы потребовать у него через суд компенсации – помогал Хелен готовить домашнее задание по истории, когда меня вызвали. Вдруг она завтра провалит контрольную? Жутко расстроится, оценки снизятся, не поступит в колледж, все наши затраты пойдут прахом. В любом случае, отставив в сторону политические интриги и судебные дела, наш дружок «Гримм с Косой» вместе с индусом много чего накопали. То же самое дерьмо – это я тебе говорю, не они, – пуля двадцать второго калибра в голову. Но одна новая черточка. У жмурика на руке свежий след от укуса. Совсем недавний. Получен за несколько минут до смерти.

– Жуть какая-то. Наш приятель начинает проявлять изобретательность.

– Угу, и я так подумал, поэтому заволновался, думаю, по укусу определим ДНК для идентификации, для сравнения и так далее, а потом Анант мне сообщил, что мертвец сам себя укусил.

– Что?

– Вот именно. Сам себя укусил своими кривоватыми зубами. Полное совпадение прикуса.

– Объяснишь, для чего он себя укусил?

– Слушай, время позднее, я устал и не хочу вдаваться в подробности. Рамбахан, как обычно, сведет воедино.

Магоцци взглянул за плечо партнера, увидев безошибочно узнаваемую гибкую высокую фигуру медицинского эксперта, расхаживавшего по наружной части палубы в развевавшемся расстегнутом пальто, склонив голову в поисках ключиков, о которых можно только гадать. Встретившись с доктором взглядом, он махнул ему рукой, подзывая к себе. Рамбахан предупредительно поднял палец, опять зашагал, и Магоцци обратился к Джино:

– Как идут опросы?

Тот хмыкнул, переминаясь с ноги на ногу на ледяном асфальте.

– Медленно. При виде полицейского все разбегаются, как вспугнутые олени. – Джино раздраженно взглянул на крутившуюся мигалку. – Можно выключить эту чертовщину? – прокричал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Полчаса ушло только на то, чтобы по головам пересчитать. Больше трех сотен гостей. И каждый меня ненавидит.

– Рекорд для тебя, правда? Нажить три сотни врагов за один вечер!

– Знаешь, что бы я с ними сделал? Я хочу сказать, любой мог убить, вернуться к столу и отметить радостное событие. А я должен вертеться с чертовым «поляроидом» вокруг мертвеца с дыркой в башке, просто на случай, если он вдруг окажется их дружком, отцом или еще кем-нибудь. Хочешь немного статистики? Скольких, по-твоему, вырвало на свадебном обеде при взгляде на фотографию окровавленного трупа?

– Господи помилуй, Джино…

– Тринадцать. Тринадцать человек стошнило на месте. На проклятом пароходе воняет, как в вытрезвителе в воскресное утро. А те, кого не стошнило, бьются в истерике. Надо было бы раздавать валиум в бумажных стаканчиках. «Примите лекарство и взгляните на фото». Старик, мне даже стало жалко невесту, а я именно ее хотел расспросить. Только она совсем ребенок. Конечно, в таком возрасте убийство на собственной свадьбе смахивает на сюжет из Агаты Кристи, но посмотреть на труп – совсем другое дело. И я, славный парень, заставляю ее в первую брачную ночь, в белом атласе и кружевах, с жемчугами в прическе, смотреть на убитого. Боже, кишки переворачиваются. Понимаешь, я жутко боялся, что он из их компании.