– Ты имеешь в виду убийства по сценариям компьютерной игры? – нахмурился Холлоран.

Бонар кивнул.

– И прежде чем ты сделаешь квантовый скачок, облыжно заявляя, что первым догадался, припомни, что первым был я. Магоцци звонил в школу, расспрашивал о компьютерах, а так как он вряд ли работает в данный момент над каким-нибудь другим делом, кроме этого самого, существует какая-то связь между школой, компьютерной игрой и убийствами.

Холлоран распрямился в кресле.

– Боже милостивый…

Бонар сунул руки в карманы штанов и начал расхаживать по кабинету.

– Итак, убийства в Миннеаполисе ведут к католической школе на севере штата Нью-Йорк, равно как и наши. По крайней мере, если их совершил ребенок Клейнфельдтов, хочется верить, что наши убийства связаны с теми, да?

– Нет. Мне в это вообще не хочется верить.

– Мне тоже. Может, они и не связаны. Магоцци интересовался их нынешним электронным адресом, а мы ищем ребенка, который учился в той школе за три года до того, как там вообще появились компьютеры. По дороге сюда я все думал, что может связывать компьютерного убийцу в Миннеаполисе с убийством в Калумете супружеской пары, и додумался, что ничего, кроме чистого совпадения, от которого разрывается сердце. – Бонар со вздохом сел на диван, оперся локтями о колени. – Разделяю дурные предчувствия Шарон по этому поводу.

Холлоран сложил на столе руки, глядя вперед, напряженно задумавшись. Через несколько минут признал это пустым занятием. Нужна дополнительная информация, и даже неясно, поможет ли.

– Позвоню Марджори, все отменю, – вскочил с места Бонар.

– И что будешь делать?

– Не знаю, – заморгал он. – Наверно, ждать звонка Магоцци. Все это меня просто бесит.

– Иди, – приказал Холлоран. – Возьми с собой мобильник, если я с ним свяжусь, сразу же позвоню.

Чарли пребывал в полном смятении. Упорядоченный собачий мир перевернулся вверх дном. Конечно, он сидит в кресле рядом с хозяйкой, на любимейшем в мире месте, но время дня не то, на ней не та одежда, в которой она здесь обычно сидит, из длинного шланга под деревом не течет вода.

Он храбрился, сколько хватало сил, потом сполз с кресла, влез к ней на колени и начал, поскуливая, лизать в лицо, прося объяснений.

Грейс обняла его, прижалась головой, утешая и утешаясь.

– Ох, Чарли, – прошептала она, закрыв глаза, – я еще одного человека убила.

Это твоя вина, Грейс. Ты во всем виновата.

Известие об убийстве в крупнейшем торговом центре распространилось по Интернету меньше часа назад. В тот момент она после ухода партнеров еще долго сидела на чердаке, пытаясь проследить, откуда пришли электронные сообщения.

Сначала в тупом оцепенении вновь и вновь перечитывала сводку новостей.

Через несколько минут затрезвонили Харлей, Энни, Родраннер, беспокоившиеся за нее, вскоре звякнул и Митч из машины. Он метался, встречаясь с клиентами, стараясь потушить пожар, пожиравший компанию, и услышал новости по радио. Грейс заверила, что все в полном порядке, хотя совсем поникла под тяжестью новой вины, приплюсовавшейся к старой, висевшей на ее плечах десять лет.

Тогда была виновата и теперь виновата. Твоя игра, твоя идея, твоя вина.

Она сразу ушла из пакгауза, больше всего на свете желая побыть в одиночестве в доме, созданном страхом, с псом, порожденным страхом, только там переживая заслуженное наказание.

Услышав шорох за северной стеной ограды, Чарли мигом навострил уши, а Грейс инстинктивно схватилась за кобуру. Чуть не улыбнулась, видя в своей руке пистолет, направленный в сторону источника звука, потому что прежде не понимала, что ей отчаянно хочется жить, хоть и не совсем понятно зачем.

За верхний край стены уцепились маленькие черные руки, потом появилось черное личико. Глазенки вытаращились на оружие.

– Господи помилуй, Грейс, не стреляйте в меня!

Она расслабилась, сунула пистолет в кобуру.

– Что ты тут делаешь, Джексон?

Мальчишка перебросил ноги, спрыгнул во двор, пробежался, как будто считал абсолютно нормальным являться с визитом через стену высотой восемь футов.

– Видел, как вы приехали. Никогда так рано не возвращаетесь. Думал, что-то случилось. – Он остановился перед ней, склонил набок голову и нахмурился. – Выглядите неважно.

– Неважно себя чувствую.

Забавно. Лихо врать любимым и давно знакомым партнерам, уверяя, будто все в порядке, когда предательски дрожащие губы говорят правду назойливому ребенку, которого третий раз в жизни видишь.

Джексон присел на высохшую траву, скрестив ноги, протянул Чарли руку, которую тот сразу взялся облизывать.

– Что случилось?

– Сегодня произошло еще одно убийство.

– Угу, в торговом центре. Жуть. Обезьянкин убийца снова нанес удар. Жертва номер четыре в игре.