–  Прошу, госпожа, - заявил трактирщик, подавая ей широкую исходящую душистым паром серебряную чашу.

Каста приняла чашу с ревеньяком, пригубила. И едва удержалась от того, чтобы заплакать. В последний раз она пила этот напиток почти шесть лет назад, в день своей помолвки с Айлором. Они пили свежесваренный ревеньяк с Айлором так, как велит обычай - из одной чаши, по очереди, по одному глотку, передавая чашу друг другу. Будто целовались. Касте казалось, что она, касаясь чаши своими губами, ощущает вкус губ Айлора. А свидетели помолвки улыбались и желали им счастья. Ее подруги. Друзья Айлора. Родственники. Мама. Теперь ей кажется, что все это ей приснилось.

Теперь вокруг нее только улыбающиеся рыбаки и фермеры, жители этого маленького приморского поселка, незнакомые ей люди. Но они селтоны, как и она. И чаша с превосходным ароматным ревеньяком, которую она держит в руках - тоже часть ее родины, на которую она наконец-то вернулась через три с лишним года скитаний. За это стоит выпить. И Каста сделала еще один глоток.

–  Хорошая выпивка, женщина! Не угостишь ли меня?

В корчме вдруг стало тихо. Завсегдатаи трактира, окружившие Касту, внезапно попятились от девушки, освобождая дорогу новому гостю. Незнакомец выглядел устрашающе - ростом под семь футов, грудь как у тролля, ручищи от плеч до кистей покрыты татуировками. Окладистая взлохмаченная борода и медвежья шапка набекрень делали его тупую зверскую физиономию еще более отталкивающей. На поясе верзилы висел отличный стальной тесак с лезвием в два фута длиной и ладонь шириной и эбонитовой рукоятью. Деревянная рукоять еще одного ножа торчала из голенища правого сапога великана. Расталкивая посетителей, верзила подошел к Касте и оглядел ее с головы до ног. Каста рядом с ним выглядела как маленькая девочка, ее макушка едва доходила до середины груди незнакомца.

–  Чего пялишься?
– спросила Каста, сделав еще глоток ревеньяка.

–  Смотрю, что за новая птичка залетела в этот курятник. Хорошенькая птичка, боевая, - верзила растянул губы в улыбке, обнажив огромные желтые клыки.
– Девочка с большого корабля, как же. Угостишь меня ревеньяком?

–  Мне самой мало, - ответила Каста и допила чашу. Потом положила на стойку перед обомлевшим трактирщиком серебряную монету и шагнула к выходу. Однако верзила в медвежьей шапке обогнал ее и встал в дверях, преграждая Касте путь. Посетители таверны затаили дыхание, ожидая, что будет дальше. Они были убеждены, что для Касты все закончится очень плохо.

–  Ты не очень-то любезна, - сказал верзила.

–  А ты очень надоедлив. Что тебе нужно?

–  Хотел поболтать с тобой. Что делаешь в Янтарной Гавани? Насовсем, или погостить?

–  А тебе-то что?

–  Селтонка? Откуда родом?

–  Из Церуния.

–  Не бывал. А чего вырядилась в дорийские доспехи? Что за маскарад?

–  Скоро Самахейн, парень. Подбираю себе костюм к празднику. Еще есть вопросы?

–  Неа. Значится, перейду к делу. Я Чаррек Медведь. Слыхала обо мне?

–  Не приходилось. Дай пройти.

–  Не так быстро, белокурая. Ты мне понравилась. Я перетрахал здесь уже всех шлюх, и они мне надоели. Хочется бабу посвежее и помоложе. Как тебе мое предложение?

–  Я не сплю с медведями. Особенно если от них воняет говном, как от тебя. Уйди с дороги, герой, не то придется тебя побрить. А я, когда брею кого-нибудь, могу порезать.

–  Ишь ты! Ну ладно. Вот дверь. А это, - верзила поднес громадный кулак к лицу Касты, - засов на двери. Попробуй открыть.

–  Нарываешься на неприятности?
– спокойно спросила Каста.

–  Гы-гы-гы!
– заржал детина, брызгая слюной.
– Напугала, клянусь яйцами Маннара! Я прям дрожу весь, гы-гы! Все слыхали, Чаррек Медведь дрожит от страха!

–  Чего ты хочешь?
– спросила Каста.

–  А ты чо, не поняла? Ты пришла в мой город, белокурая. Пьешь в моей корчме. Надоть бы заплатить. В цене сойдемся, не волнуйся.

–  А если я не стану платить?

–  Тогда ты останешься здесь. Со мной и с моим лучшим другом, гы-гы!
– Верзила похлопал ладонью по своей ширинке.
– Пока мой Очень Большой Медвежонок не побывает во всех твоих дырках. Ну, что скажешь?

Каста оглядела посетителей, столпившихся у стойки. Все они смотрели на нее, и в глазах у них был испуг. Понятно, что этот выродок здесь всех держит в страхе. Медведь, как же. На помощь ей никто не придет. И не надо, в дарнатском цирке приходилось один на один с медведями сражаться…

–  Скажу, что ты ни хрена не получишь, дружок, - сказала она, повернувшись к Чарреку.
– Тебе дать - себя не уважать. Отвали, мне нужно идти.

–  Расхрабрилась после ревеньяка, девка?
– В темных глазках Чаррека мелькнули искры злобы.
– Не хочешь дать по-хорошему, дашь по-плохому. Я тебя…

Верзила не договорил: Каста правой рукой схватила его за гульфик замшевых штанов, вцепилась пальцами в набравшую упругость мужскую плоть и резко повернула. Чаррек взвыл от нестерпимой боли. Не давая ему опомниться, Каста нанесла сокрушительный удар левой, ломая верзиле челюсть. А потом, отскочив назад, ударила с разворота ногой скорчившегося Чаррека в ухо. Великан опрокинулся на бок и со стоном вытянулся на полу. Наклонившись, Каста сняла с пояса Чаррека тесак.

–  Вот моя плата, урод, - сказала она, напоследок пнув потерявшего сознание великана.
– Сдачи не надо.