Дэнни прекрасно понимала, что Дмитрию просто-на­просто приказали отправиться в Англию. Голос капитана был глуховатым и как бы безразличным – именно так он теперь говорил со всеми. Дмитрий, к великому удивлению Дэнни, безропотно согласился. Чуть позже русский вели­кан объяснил ей, что отправляется по собственной воле и ради Рэйвен; выглядел он при этом так загадочно и тор­жественно, что Дэнни тотчас принялась расспрашивать его. Но Дмитрий категорически отказался отвечать.

– Кроме того, от меня здесь никакого толку, – заметил он. – Все, что можно сделать для нашей ма­ленькой принцессы, сделает сам Шарль. – Он взглянул на застывшую у штурвала фигуру капитана. – Он найдет её, миссис Дэниэлс, клянусь жизнью.

– Да, – прошептала Дэнни. – Да, я знаю.

Так и вышло, что Дмитрий Сергеев распрощался с капитаном и командой и отправился на борту «Бриджит Бейли» в сторону Марокко. Готовность Дмитрия поки­нуть клипер сильно озадачила Дэнни; старушка долго ло­мала над этим голову, расспрашивала кого могла, но никто из членов команды ничего не знал о причине поспешного отъезда Дмитрия. Впрочем, Дэнни сообразила, что капи­тан должен был выдвинуть очень весомые аргументы, иначе его друг просто отмахнулся бы от него.

Но сейчас, сидя под тентом, Дэнни думала вовсе не о клипере «Бриджит Бейли» и его русском пассажире. Под­нявшись этим утром на палубу, она узнала от матросов, что «Корморант» наконец-то прибыл в Новый Орлеан и что капитан отправился за Рэйвен. Теперь, когда долгие месяцы ожидания подошли к концу, Дэнни почувствовала вдруг такое нетерпение, что не могла усидеть на месте. Но на корабле остались лишь вахтенные, и она беспокой­но бродила по палубам, не обращая никакого внимания на шум гавани.

Палящее солнце стояло в зените, когда мрачный Джеф­фри Литтон со своими людьми возвратился на клипер. Дэнни встретила их у трапа, и Джеффри отвел глаза.

– Вы не нашли ее, да? – спросила она побледнев Джеффри вытер пот со лба и тихо ответил:

– Не нашли, миссис Дэниэлс.

– Но вы же были на борту «Корморанта», да? А где капитан Сен-Жермен?

– Да, мы были на борту. – Джеффри глянул на Хагена. – Передай Флетчеру, чтобы принес что-нибудь выпить, пиво или грог, сойдет все что угодно. – Взгля­нув в осунувшееся лицо Дэнни, он пояснил – Мисс Бэрренкорт не оказалось на борту.

– Не оказалось? Как так не оказалось?!

– Я и сам не понимаю, в чем тут дело, миссис Дэни­элс Капитан «Корморанта» клянется самыми страшными клятвами, что у него на борту никогда и не было никакой англичанки. Господи, прости эту вонючую свинью, но я ему верю.

– Тогда где же мисс Рэйвен? – вскрикнула Дэнни.

– Я тоже хотел бы знать это, – с мрачным видом ответил Джеффри. – Наш капитан допросил всех матро­сов, и все они клянутся, что ни одна женщина на борту не походила на мисс Бэрренкорт.

– Капитан Сен-Жермен остался на борту «Кормо­ранта»?

Джеффри покачал головой.

– Я убедил его, что это бессмысленно. Он отпра­вился к начальнику гавани, а потом навестит новоорлеан­ские власти, чтобы уведомить их о случившемся. Если развесить объявления о награде, может быть, нам еще повезет.

– Так, значит, вы верите, что она где-то здесь?

– Больше ей негде быть. Этот мерзавец Камаль пок­лялся перед смертью, что лично поднял мисс Рэйвен на борт «Корморанта». Судно шло прямым курсом на Но­вый Орлеан, только ненадолго бросило якорь в Гвинее.

– А вдруг мисс Рэйвен удалось убежать от них именно там? Как же мы тогда найдем ее?

Боцман ласково обнял старушку за плечи.

– А вот этого не бойтесь. Большая часть девушек поднялась на борт именно в Фиде, так что корабль там охранялся особенно тщательно.

– Ничего не могу понять, мистер Литтон. Где же она все-таки?

Подъездная дорога к сердцу плантации Белльвью про­тянулась между величественными, узловатыми от старос­ти деревьями и выводила к фасаду роскошного особняка. Окруженные пышной летней растительностью стройные белые колонны украшали все три этажа; вьющийся плющ и ползучие розы в цвету достигали железных решеток галерей на верхних этажах. Внутреннее убранство дома также свидетельствовало о роскоши и элегантности: вы­сокие потолки и полированная мебель, великолепные кра­сочные обои и ковры прекрасной работы – все это могло служить достойным украшением замка какого-ни­будь французского вельможи или особняка богатого ан­глийского лорда.

Несмотря на вводящую в заблуждение атмосферу утон­ченности и изящества, Белльвью был сельскохозяйствен­ной плантацией, и маленькая армия рабов, трудившихся на тростниковых полях до седьмого пота, не знала отды­ха. Сам же особняк, обслуживаемый штатом слуг, сверкал и благоухал, как и положено, ни в чем не чувствовалось пренебрежения Главного надсмотрщика, наблюдавшего за рабами, звали Тайлер Джекобс. Этот смуглый кряжистый коротышка, славившийся своей жестокостью, носил на поясе заплетенную в косичку плеть, которой пользовался с уди­вительной ловкостью – одного удара было достаточно, чтобы кожа раба тут же лопалась. Негры боялись его до смерти, и в отсутствие хозяина плантации – когда Дже­кобс оставался единственным владыкой их тел и душ – они особенно остерегались разгневать его и были послуш­ны и молчаливы, с яростью набрасывались на работу, сто­ило только Тайлеру, молодцевато сидящему на лошади, появиться поблизости.