Шрифт:
– Наверное, правы. Но уверяю вас, сэр, Рэйвен вряд ли бы согласилась стать моей женой, если бы сочла меня неспособным управлять её несравненным Нортхэдом.
– Так ты собираешься остаться здесь?! – изумился старик. – А как же твой клипер? Я бы не пожелал своей внучке судьбы соломенной вдовушки: ты где-то там кочуешь по морям, так что ветер свистит в ушах и кровь вскипает в жилах, а она с кучей детишек пытается управлять Нортхэдом.
– Я провел на море много лет, сэр, – пробормотал Шарль. – И вот теперь, встретив Рэйвен, я почувствовал, что наконец-то нашел то, что искал. Так что мне уже незачем мотаться по свету.
Сэр Хадриан сделал вид, что разглядывает свой бокал с бренди. Старика тронули искренность и прямота Шарля. Наконец он поднял голову и улыбнулся.
– За твое здоровье, мой мальчик! Я уверен, что земли Джеймса в надежных руках.
Шарль допил бренди и поднялся. Он ни на минуту не забывал о Рэйвен. Как она там? Ведь она выглядела такой бледной и слабенькой!
– Садись, садись! Ты же все равно ничем не можешь помочь! Они позовут тебя, когда все будет позади.
– Сэр Хадриан! – раздался громкий голос у двери. Старик вздрогнул и досадливо поморщился: на пороге стоял Джеффордс. – Сколько раз доктор говорил вам, что эта штука для вас настоящий яд! – Джеффордс разжал скрюченные артритом пальцы сэра Хадриана и отобрал у него пустой бокал.
– Ладно, Джеффордс, отстань, – пробурчал сэр Хадриан, искоса взглянув на Шарля, которого трясло от смеха.
Все еще кипевший от негодования Джеффордс тоже бросил сердитый взгляд на капитана: он счел, что тот подрывает своим смехом его авторитет.
– Мистер Паррис послал меня сообщить вам, сэр, что стол уже накрыт.
– Вот и отлично, – обрадовался старик. – Заодно покажем капитану Сен-Жермену, какими вкусными бывают настоящие корнуоллские блюда.
– Сэр! Капитан! – Взволнованная молоденькая служанка с пылающими щеками появилась на пороге, чуть не налетев на Джеффордса. – Доктор Тремин говорит, вам можно подняться! Ребенок уже родился, сэр!
– Как? Так быстро? – удивился сэр Хадриан, но Шарля уже и след простыл.
Рэйвен слабым шепотом попросила, чтобы раздвинули шторы, и в комнату хлынул яркий солнечный свет. Ее усадили, обложив со всех сторон подушками, так что она могла смотреть на свое любимое море, раздражаясь только из-за того, что ей все еще не отдали новорожденную. Слишком уж долго пеленают! Сара и Нэн тихонько шептались в уголке, сворачивая и упаковывая окровавленные простыни. Дэнни колдовала над самой Рэйвен; она успела обтереть её и сменить ночную рубашку, а теперь приводила в порядок волосы.
– Ну вот и все, дорогая, – весело проговорила старушка, прослезившись от счастья. – Вся в чистеньком, и сама – как картинка!
Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на пороге появился взмыленный и взлохмаченный Шарль. Лишь Рэйвен не удивилась его неожиданному появлению; она ласково улыбнулась ему, и он тотчас же успокоился. Усевшись на кровать рядом с Рэйвен, Шарль погладил ее бледную щеку.
– Посмотри, дорогой, – шепнула она, когда доктор Тремин появился с маленьким свертком на руках. – У нас с тобой дочь.
– И отменно здоровенькая, – добавил доктор Тремин, осторожно передавая девчушку матери. – Роды прошли без осложнений, как я и ожидал.
Вглядываясь в крошечное красное личико дочери, Шарль почувствовал странное стеснение в груди. Маленькую головку уже сейчас покрывал густой темный пушок, значит, волосы у нее будут, как у Рэйвен. Когда она открыла глазки, то они поразили его своим ярким голубым цветом, и лишь зелень у зрачка говорила о том, что немного погодя они станут такими же зелеными, как и у него. Шарль расплылся в счастливой улыбке, но, к его величайшему удивлению, в ответ на восторг своего отца малышка открыла маленький розовый ротик и громко заголосила.
Рэйвен рассмеялась, глядя на ошеломленного Шарля, но, встретившись с ним глазами, смолкла, прочитав в них такую любовь и нежность, что покраснела от удовольствия.
– Я люблю тебя, Рэйвен, – прошептал Шарль. – Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю.
– Я постараюсь, – ответила она, потянувшись к нему губами. Он нежно поцеловал ее.
Когда Рэйвен уснула, а новорожденную уложили в люльке рядом с кроватью матери, Шарль молча выскользнул из комнаты, решив слегка размяться. Он послал слугу на конюшню, чтобы ему оседлали какую-нибудь лошадь, а сам задержался в гостиной – выпить со счастливым сэром Хадрианом за здоровье роженицы и дочери.
– Как же ты назовешь ее? – спросил гордый прадед, когда Шарль отставил пустой бокал.
Шарль запустил пятерню в свои взлохмаченные каштановые волосы.
– Даже не знаю. Полагаю, мы оставим это на усмотрение Рэйвен.
– А как себя чувствует моя внучка?
– Отлично. Доктор Тремин сказал, что не предвидит никаких осложнений.
– Еще бы!.. – фыркнул сэр Хадриан. – Она же Сен-Жермен, не так ли? Я слышал, что они из крепких орешков.