— Рвем по местам! Старт по команде!

— Понял.

Кшиштинский кувырком оказался в воздухе и, едва не сбив замешкавшегося Стюарта, рыбкой вылетел в коридор. Мастерство движений командира в невесомости каждый раз приводило Дениса в полный восторг. Кшиштинский, уроженец астероида Церера, большую часть жизни провел в условиях пониженной гравитации. В итоге он очень неуютно чувствовал себя на планетах, но был великолепным космонавтом. Вот и сейчас буквально через несколько секунд по внутренней трансляции разнесся его голос:

— Доложить готовность!

Заремба со всем его опытом службы и тот отозвался лишь спустя полминуты.

— Бортинженер к ускорению готов.

— Старт!

Денис отжал сектор тяги. Такшип слегка завибрировал, и на тело навалилось почти забытое ощущение веса. «Господи, как сильно, оказывается, давит стандартная гравитация! Полная тяга в шесть гравов сейчас была бы вообще невыносимой», — промелькнуло в мозгу. Слишком долго они жили в половинном тяготении вращающегося жилого модуля на «Авере», да и почти неделя полной невесомости не лучшим образом повлияла на организм.

На экране мелькали, увеличиваясь, цифры скорости и пройденного пути. Денис вывел сектор тяги ровно на один грав и вручную скорректировал орбиту. Расчетный коридор отмечался на экране зеленым, и все управление сводилось к удержанию отметки такшипа на этой полосе. Теоретически на таком расстоянии от планеты можно было вести корабль и без приборов, как древним космонавтам, запас рабочего тела позволял, но вот вручную войти в атмосферу вряд ли было кому под силу. Чуть передержишь и блинчиком отскочишь в рикошет, опять уходя в черноту космоса или, хуже того, войдешь под слишком острым углом, тогда термоизоляция не выдержит, и плазма ворвется внутрь. Не самая приятная смерть, хоть и мгновенная. Но хоронить после этого будет нечего.

Через пятнадцать минут, на скорости девять километров в секунду, Денис отключил двигатель и облегченно вздохнул, вновь окунувшись в блаженную негу невесомости. Шар планеты приближался заметно даже невооруженным глазом, вырастая и становясь все больше и больше, превращаясь в огромную голубую равнину, закрывающую почти все поле зрения. Теперь можно было сказать, что они находятся на высоте пятисот километров. Пора.

Денис крутанул такшип, разворачивая его кормой вперед, и дал один грав. Стюарт тут же отозвался недовольным комментарием:

— Аккуратнее, черт! Повысь до одного и двух, не вписываешься.

— Понял.

И правда, отметка такшипа заметно балансировала на самой границе коридора. Не смертельно, но неприятно. Все-таки у него было еще мало опыта пилотирования. Два года — это не пять, которые учились пилоты прошлых, мирных выпусков.

Такшип начал подрагивать, ощущая первые, еще слабые на этой высоте следы атмосферы. Скорость упала ниже орбитальной, и тактический корабль начал проваливаться вниз, к поверхности. Денис сориентировал корабль днищем вниз, термической броней навстречу набегающему потоку.

— Сейчас потрясет!

Главный экран начало заволакивать багровое сияние. Нос и днище разогревались, сейчас по керамике теплозащиты бежали ручейки плазмы, обвивая тормозящий в атмосфере такшип. Снова начала расти перегрузка. Кшиштинский крякнул:

— Пять гравов, Демин, ты нас угробить решил?

Вместо Дениса ответил Стюарт:

— Сейчас спадет, капитан. Моя ошибка, слишком большой угол.

— Может, лишить тебя увольнения, Бэйн? Как думаешь?

— Думаю, не стоит, командир, это сэкономило нам рабочее тело.

— Знаешь, куда я имел твою экономию?!

— Догадываюсь, сэр.

Высота падала, Денис лежал, придавленный перегрузкой, и смотрел, как проявляются на экране детали поверхности Иллиона. Теперь это не планета росла, а они падали на нее. Внизу расстилался океан, и лишь у самого горизонта вырисовывалась полоска земли. Аполлон, самый большой континент Иллиона. Где-то там, недалеко от побережья, и находилась их база.

На высоте тридцати километров скорость упала до пяти махов, и Денис пробы ради шевельнул воздушными рулями. Машина слушалась. Тяжело, инертно, как и должна была со своей чудовищной аэродинамикой. Он доложил:

— В атмосфере! Включаю двигатель.

Сзади толкнуло. И почти сразу ожил динамик:

— ТК-1926, вы приближаетесь к зоне контроля базы «Геката». Видите наш маяк?

Ответил Заремба:

— Маяк вижу.

— Снижайтесь до десяти километров, держитесь указанного коридора.

— Вас понял.

Материк приближался, чем ближе к берегу, тем темнее становился цвет океанской воды — видимо, где-то неподалеку находилась дельта гигантской реки, несущей в океан миллионы тонн грязи и ила. Точно, вот и она, разлившаяся на несколько километров красавица.